Он проходит мимо, больно толкнув меня плечом.
Я стою, не двигаюсь. И когда отпускаю сцепленные между собой руки, только теперь понимаю, как сильно они дрожат.
Глава 26
Север
За эту неделю успеваю вымотаться до предела. В больнице провожу по полдня, мать спокойнее себя чувствует, когда я рядом.
Она пошла на поправку, врачи говорят, динамика хорошая. Правда, еще говорят, нервное истощение, срыв. Надо нервы беречь.
Только она уже сейчас «Паша, Паша... Ты бы с ним помирился, сынок... Он хороший, просто взрывной...»
Короче, неисправима.
А отец... с ним мы не разговариваем. Он не звонит, я тем более.
Пару раз пересекались пару в клинике, когда я заезжал, но каждый раз все сводилось к молчанке. И я молчу, и он особо не стремится общаться.
Похоже, мы оба приняли, что дальше — по разным маршрутам.
Яна с той ночи больше не приезжала. И я вроде как полностью загружен, но...
Все равно. Пусто без нее.
В универе я не появлялся, а по телефону вообще не то.
Мы больше переписываемся, потому что когда набираю и слышу ее голос, то как переклинивает. И она молчит в трубку. А писать легче.
Но сегодня чувствую, что уже срывает резьбу. Пиздец, все, не могу без нее.
Еду в универ раньше, чем начнутся пары. Сажусь на капот, закуриваю.
Замечаю ее издалека — идет к корпусу быстро, не оглядывается. Сердце в груди сжимается в булыжник. Подрываюсь и иду к ней.
— Яна, — зову негромко, но она сразу оборачивается.
— Привет, — вскидывает голову. Глаза загораются, и булыжник в груди чуть размягчается. — Как мама?
— Лучше. Выписывают через пару дней.
— Правда?
Киваю. Подхожу, беру лицо в ладони.
— Я соскучился, пиздец. Давай я сегодня тебя заберу? На все выходные?
Она смотрит мне в лицо, долго. Считывает. Я не отвожу взгляда.
Пауза. Потом короткое.
— Ладно.
— Я тебя заберу после пар.
— Нет. Вечером.
— Может все-таки после универа?
— Дань!
— Янка...
Тяну ее к себе, она улыбается. Чуть-чуть, одним уголком губ.
Отталкивается и уходит. Я стою, будто кто-то резко отпустил грудную клетку. И вдыхаю полной грудью. Наконец...
Я не озвучил, но мы оба понимаем — у нас будет секс. Не тупой трах, а любовь.
И я должен быть подготовленным.
Времени у меня дохуя, я все успею. Заказываю на вечер доставку из ресторана, цветы. Еду к матери в клинику.
Сегодня я у нее недолго. Говорю с лечащим врачом, тот обещает выписку на послезавтра. Из больницы еду в ювелирный салон.
Я ничего не дарил Янке. Поездка в Вену на балет не считается, я же тоже с ней летал. Подарок это что-то для нее.
В салоне выбираю сережки — у Янки проколоты уши. Смотрю, что бы ей подошло.
Я не так хорошо знаю ее вкусы, но интуитивно понимаю, что большие бриллианты она носить просто не будет.
Выбираю из белого золота в форме сердечек с маленьким бриллиантом внутри, которые надеваются как гвоздики. Ей понравятся, я уверен.
Уже поворачиваю к парковке как на телефоне всплывает реклама клуба «Black Line Racing». И меня блядь окатывает ледяным потоком.
Ебаный спор. На Янку.
Если я ее трахну, то выходит, я выиграл?
Хотя все уже совсем по-другому, наши отношения вышли за рамки всякого спора. И я не хочу. Не хочу, блядь, ничего выигрывать.
Но мы с Киром больше не возвращались к этому разговору. Я думал, он сам все видит и понимает. Он мой друг, но...
Решение приходит само собой.
Я просто отдам свой спорткар Кириллу. Признаю проигрыш.
В мир проебанных вещей отправится не Порше Турбо, а самомнение Данила Северова. Зато у меня останется Янка. Она ценнее. И я не собираюсь выигрывать этот ебучий спор.
Надо отдать Киру ключи от Турбо и закрыть тему. Но ключи в доме, у родителей. Придется за ними ехать.
Не хочется случайно столкнуться с отцом, но мне везет, дома его нет. Забираю ключи, возвращаюсь в город.