Я хочу, чтобы Даня потерял голову.
Хочу, чтобы он меня хотел.
Нет, не так.
Чтобы он меня любил.
Так как я его...
— Ты куда-то собираешься? — спрашивает Марина, глядя как я летаю по комнате.
— К Данилу, — отвечаю как можно ровнее, хотя внутри меня плещется целый ликующий океан.
И странно, к кому я еще могу собираться, роясь на полке с нижним бельем?
Но я не хочу выпускать эмоции наружу. Боюсь их не удержать, из меня сейчас начнут бить целые фонтаны.
Я не хочу никому их показывать. Тем более мне не нравится реакция Марины. Не могу отделаться от ощущения, что она тоже решила, будто я Северу надоела и... с облегчением выдохнула.
— Вы помирились? — округляет глаза Марина. Как она ни старается, скрыть разочарование у нее получается плохо.
Выходит, я была права, она правда так думала. Но выяснять с ней отношения нет ни малейшего желания.
— Я не говорила, что мы с Даней ссорились, — отвечаю довольно миролюбиво. — Просто у него в семье были проблемы.
И быстро иду в душ, чтобы избежать дальнейших расспросов.
На салон у меня времени нет, да и денег особо тоже. Поэтому как могу, сама привожу себя в порядок.
Я помню жадный взгляд Данила в Вене и хочу, чтобы он снова так на меня смотрел. Хочу, чтобы у нас все получилось.
От ощущения предвкушения внутри подрагивает. Даже голова немного кружится.
В Вене у меня была салонная прическа, профессиональный визаж. А что сейчас?
Но если Данилу нужна я, а не картинка, то не имеет значения, насколько эта картинка будет блестящей, так ведь? Иначе бы он выбрал Громову, а не меня.
Поэтому высушиваю волосы, наношу легкий макияж — ну может чуть ярче чем обычно. Надеваю белье, которое специально купила. Недорогое, но красивое. А сверху — платье, в котором была в опере. Все равно оно у меня самое нарядное.
На телефоне всплывает сообщение от Севера: «Подъезжаю, выходи».
Наношу на губы блеск, провожу расческой по волосам. Марина молча наблюдает за мной, никак не комментирует.
— До понедельника, — говорю ей с показным весельем, хотя сердце от волнения готово вылететь из груди. — Хороших тебе выходных.
— Пока, — произносит она холодно. И больше ничего.
Я ее понимаю. Мне бы тоже было одиноко вот так оставаться. Но я не виновата в том, что у меня есть Север, а у нее никого. В конце концов, она могла бы пойти с девчонками в кино или кафешку.
Выхожу в коридор, пальто не застегиваю. Внутри полыхает жар, опаляет щеки. Мне бы наоборот остыть, чтобы не выйти к Данилу красной как пылающий факел.
— Ян, подожди, — меня окликают. Оборачиваюсь, это Юля, соседка. Манит рукой. — Иди сюда.
— Не могу, Юль, меня ждут, — качаю головой.
— Север? — она почему-то понижает голос и оглядывается.
Я непонимающе киваю. Странно, мне передается ее нервозность.
Юля подходит ближе и внезапно хватает меня за руку и тащит за угол к глухому окну. Там наклоняется и горячо шепчет на ухо.
— Янка, не связывайся ты с ним. Я точно не знаю, но к моему сегодня приезжали. А он сказал, что в этом дерьме участвовать не будет. И там твое имя называли. И Севера тоже. Ты только не сдавай меня, ладно, а то мой меня убьет...
Я отстраняюсь, смотрю на Юльку с удивлением.
— Ты что, Юль! Конечно я тебя не сдам. Но ты что-то не так поняла. Может что-то про нас и говорили, но Данил точно мне не навредит. Если бы он хотел, у него столько возможностей было. Да он с отцом из-за меня поругался, из дома ушел!
Юля смотрит с недоверием.
— Правда? Может я в самом деле что-то не так поняла?
В сумочке вибрирует телефон. Север приехал.
— Точно! — говорю, отнимая руку. — Я в нем уверена. Ты извини, я пойду.
Оставляю растерянную соседку в коридоре, а сама бегу вниз, на ходу доставая телефон.
— Ну где ты? — слышу нетерпеливое.