Только почему-то не получается...
Глава 3-1
Север
Подъезжаю к больнице, парковка забита. Это явно не посетители, посетители сюда пешком приходят или на троллейбусе едут. Это же студенческая поликлиника.
Такая нищая тут администрация. Даже места для инвалидов заняты навернутыми внедорожниками.
С трудом всовываю свою Панамеру боком, на самый край, где уже газон начинается.
Если провалюсь колесом в грязь, хер потом выберусь.
Котова сегодня два раза позвонила. Один раз я не услышал, на второй ответил — сказала срочно приехать. Без объяснений. По телефону говорить не захотела.
Выхожу из машины, щелкаю брелком.
Дождь только закончился, капли стекают по лобовому стеклу. Асфальт блестит, отражая серое небо. Воздух тяжелый, липкий, удушливый.
Поднимаюсь по ступенькам, толкаю стеклянные двери.
Запах антисептика, дешевого кофе — все как в больнице. Только недавно здесь был.
Иду по длинному коридору вдоль ровного ряда дверей. Кабинет Котовой в конце. Захожу без стука.
Она сидит за столом, очки на кончике носа, бумаги перебирает. Но когда захожу, поднимает голову, морщится недовольно.
— Закрой дверь.
Щелкаю замком. Сажусь напротив, упираюсь локтями в стол.
— В чем дело, что за срочность?
Котова некоторое время молча сверлит взглядом, потом протягивает лист. Смотрю, нихерища не понимаю — набор цифр, букв. Что я тут должен разобрать?
Внезапно глаза выцепляют знакомое сочетание слов.
Диагноз. Бла-бла-бла... А выше — Яна Велесова.
— О, так значит все готово? — настроение улучшается. — Могли бы и намекнуть по телефону. А то такой голос похоронный, я уже думал...
— Нет, ты не понял, Данил. Это ее настоящие результаты. Гормональные показатели. — Котова стягивает очки, смотрит поверх оправы. — У Яны в самом деле синдром резистентных яичников. Девушка пришла к нам с диагнозом становится на учет, мы его подтвердили.
Смотрю на Котову, не верю ни ей, ни бумаге, которую в руке держу.
Пиздит, ну пиздит же!
— Вы уверены, что это ее анализы?
— Да.
— Ошибка возможна?
— Нет. Я перепроверила. Все подтвердилось.
Бумага чуть подрагивает в пальцах. Зачем-то переворачиваю ее тыльной стороной, потом обратно. Перечитываю.
Да нет же. Не может быть.
Что ха херня вообще происходит?
— Это лечится? — спрашиваю наконец, голос неожиданно звучит сипло.
— Корректируется, — поправляет Котова. — Главное не затягивать. И не запускать.
Чувствую себя максимально пиздецово.
Как будто это мой диагноз мне озвучили, и это у меня проблемы с гормональными показателями и яичниками.
Стоп. Блядь, какими яичниками? Нет у меня никаких яичников, я ж не женщина. Яйца у меня, и там точно все работает как часы. Только вчера проверял.
Хочется подорваться и побежать перепроверить. Приходится сделать над собой усилие, чтобы никуда не ломануться.
— Как вообще это работает, Елена Васильевна? Гормоны совсем перестают вырабатываться? Или они есть, но мало?
Она чуть прищуривается.
— Ты же матчасть изучал?
— Да так, читал немного, — делаю вид, что мне совсем похуй. — Я ж не доктор, не понял половину.
А вот тут правду сказал.
— Все не так просто. Уровень гормонов может быть в норме, но рецепторы не работают, как должны работать у здорового женского организма. Иногда причина на уровне гипофиза, иногда на уровне самих яичников. В любом случае, без лечения состояние ухудшается.
Киваю, проглатывая информацию.
— Это сильно влияет на… ну, на общее состояние?
— Возможно. Нарушается цикл, ухудшается обмен веществ, настроение скачет. Ну и со временем, если ничего не делать, бесплодие практически гарантировано.
Сильнее сжимаю бумагу. Внутри неприятно тянет.
— А возможно лечение? Там. Таблетки какие-то...
— Да, по протоколам показана гормональная терапия, — отвечает Котова, не сводя с меня пристального взгляда. — В отдельных случаях — стимуляция овуляции, но это уже потом, если встанет вопрос беременности.