И это было все, что он выяснил о месте, где находился.
Вигала сел на пол, согнул ноги и вытянул расслабленные руки вперед, уложив запястья на колени и позволив кистям свисать вниз. И приготовился ждать.
Рано или поздно его кто-нибудь навестит.
Пока Вигале не хотелось предполагать худший вариант — что его бросили сюда только для того, чтобы тут и похоронить.
Тимофей стремительно развернулся.
На этот раз это были уже не два амбала — а точнее, не только они. Сзади в полном составе стояла одна из групп. Восемь тварей, если считать и двух амбалов.
Группа справа продолжала сидеть в некотором отдалении, как отметил про себя Тимофей. Зато место слева, где буквально только что развлекался тихой беседой другой кружок, опустело.
Это означало, что к ним подошли сами верховые, по выражению братка.
Леха сзади неспешно поднялся с пола. И шагнул вперед, упершись плечом в плечо Тимофея.
— Их много, — шепотом проинформировал братка Тимофей.
— Вижу, — почти довольно произнес Леха. — Ты, главное, не засни под их кулаками, как в прошлый раз.
— В какой прошлый?! — все так же шепотом возмутился Тимофей.
Леха ехидно хихикнул:
— А когда тебя стражники били. Ну что, командир, командовать-то будешь? Драться пора. Я уже готов! — И браток шумно подышал сквозь зубы, демонстрируя свою полную готовность к бою.
— Подождем, — тихо пробормотал Тимофей. — Они стоят и смотрят. Может, просто поговорить хотят?
— Ага, — фыркнул Леха. — Как же, потрепаться пришли по холодку. Идеалист ты, командир! Не-эт, они подошли на разборку — это я тебе говорю! А я за свои слова отвечаю.
Между собой они разговаривали по-русски. Так что визитеры не могли их понять.
Тимофей, быстро поразмыслив, шагнул вперед и перешел на д'эллали:
— Э-э… Мир вам, добрые люди!
Леха сзади опять хихикнул. Он тихонько показал ему за спиной кулак.
«Добрые люди» хмуро смотрели разноформатными глазами с разноцветных лиц. Потом один — тот самый свинорылый — шагнул вперед:
— Может, вас прямо сейчас сбросить, чтобы вы не мучились?
Сзади послышались сдавленные звуки — Леха явно пытался подавить приступы хохота.
— Добрые вы, — сдавленным голосом проговорил Тимофей, — прямо как юннаты. А не подскажете ли вы, любезные…
— Кто такие юннаты? — подозрительно перебил его свиномордый.
— Это те, кто леса охраняют! — высказался из-за спины браток. — И собачкам спинку чешут!
Да, Леха веселился вовсю. Тимофей снова уже привычно показал ему кулак.
— Нет, — оскорбился брат по разуму, — я в леса не хожу! И вообще, в городе магов это худшая рекомендация, которую можно дать человеку.
— Это он так хочет сказать, что за юнната ответишь, — перевел за спиной браток и сдержанно хрюкнул.
— Простите, — поспешно извинился Тимофей. — Я не хотел вас оскорбить. Скажите, уважаемые… прежде чем сбрасывать нас в этот самый жиган, не могли бы вы сказать, кто попросил о нашей смерти?
— Так они тебе и сказали! — с горячностью прошептал сзади Леха. На этот раз он воспользовался языком Эллали.
Уши свинорылого, треугольные и прижатые к черепу, шевельнулись. Он слегка шаркнул ногой, обозначая насмешливый полупоклон и делано удивился:
— Отчего же? Я скажу. Почему бы не исполнить последнее желание обреченных на жиган? Вот уж поистине пакостная смерть. Об этом нас попросил маг-оружейник. Вот только не знаю, какой именно из них — для меня все они на одно лицо.
Вежливость свинорылого выглядела намеренно оскорбительной.
«Он явно хочет разозлить меня», — подумал Тимофей. — «И может выболтать многое, пока будет пытаться достичь этого эффекта».
— Что же вам наобещали? — Тимофей немного сдвинулся, прикидывая расстояние. — Пресловутые тридцать сребреников?
Он еще не вполне оправился после побоев — но тело его было молодым и здоровым, а последние дни, проведенные в самоистязаниях, которые кто-то по недоразумению назвал упражнениями, укрепили его. Несколько тюремных обитателей, плохо двигающихся и не способных слаженно провести атаку, не могли стать серьезными противниками для тюкдоиста. Особенно если учесть, что этот тюк-доист только что перекусил слишком маленькой для него порцией — и был не только ужасно зол, но и слегка голоден. Да еще перед этим несколько дней крайне старательно махал ручками и ножками, нагуляв не только аппетит, но и реакцию.