Если начинать, то, пожалуй, надо начинать со свинорылого. Он явно тянет первую скрипку в своей группе. И выглядит покрепче прочих, если не считать амбалов. Но те, несмотря на свой громадный рост, серьезной угрозы для него не представляли — он уяснил это еще в той, первой стычке. Если уж тогда, не стоящий на ногах, он смог их уложить, то теперь они ему и вовсе не противники.
— Сребреники? — удивленно переспросил свиномордый индивидуум. — Нет. К чему здесь серебро, в камере? Они пообещали, что в виде оплаты убьют дракона.
Тимофей кивнул. Для кого-то это могло показаться не слишком выгодной сделкой, но в тюрьме свои выгоды и приоритеты. Гибель дракона за гибель двух людей — куплено и оплачено. Смерть за смерть, классический вариант. Тяжело, наверное, сидеть в этой клетке день за днем и знать, что сверху на тебя в любой момент может нагадить хоть и летающее, но все же животное. И при этом терпеть непрекращающуюся вонь…
— И последний вопрос. — Резвых вдохнул, набирая в легкие побольше воздуха. Ребра привычно отозвались болью, но теперь она была какой-то отдаленной, потому что возбуждение от предстоящего охватывало его все сильнее. — Что есть этот ваш жиган?
— А ты что, не видел дырку в середине? — искренне удивился свинорылый. — Хотя куда тебе, ты же сейчас соображать не в состоянии. Голова отбита, весь в синяках… Славно тебя Сарган с ребятами обработал! До сих пор помню, как ты у них под кулаками в судорогах трепыхался. Правда, сонный был какой-то, но все равно — представление было интересное.
Тимофей хмыкнул. Грубовато его пытались вывести из себя, грубо и неумело. Значит, их собираются попросту утопить в камерном нужнике. Захлебнуться экскрементами — не слишком приятная смерть.
Однако речь у свиномордого была изысканной. Тип явно не принадлежал к числу простых обывателей. Тогда кто он? И за что угодил сюда?
«Значит, ты, Тимофей, и в бессознательном состоянии способен порадовать толпу, — сказал он сам себе. — Может, податься в актеры?»
— А ты, сволочь, смотрел и любовался, да? — взорвался сзади Леха. И кровожадно предложил из-за плеча: — Тимоха, дай я ему тоже судороги устрою!
Браток двинулся вперед, тяжело сопя, как разъяренный бык. Тимофей остановил его одним движением плеча и сказал вполголоса на русском:
— После того как я начну, бери на себя тех амбалов с багровыми глазками. На поражение не бей. Все должны уползти живыми. По возможности. — И продолжил уже на Д'эллали, обращаясь к свиномордому: — Ага. И последние дни я тоже в судорогах бился. И сейчас продолжу этим заниматься…
Свиномордый визгливо хихикнул, не поняв смысл сказанного и не оценив угрозы в голосе. Тимофей с места мягко прыгнул к смеющемуся свиномордому, нацеливаясь кончиками пальцев на толстую подрагивающую шею. Свиномордый не успел даже оборвать смех, когда пальцы Тимофея жестко хлестнули ему по шее, — и он застыл, хрипя и хватая ртом воздух.
Полминуты спустя в дело вступил и Леха, слегка замешкавшийся из-за того, что лицезрел начало атаки с открытым ртом. Браток начал драться, хекая и широко, от души, размахивая кулаками.
Тимофей, тоже решив не усложнять простых вещей, развернулся к следующему и просто съездил ему по физиономии. Рожа побледнела, сразу перейдя из красной в бледно-розовую, и противник повалился на пол по широкой дуге. «Затылком ведь стукнется», — успел подумать Тимофей с оттенком жалости. Он уже сталкивался с этим краснокожим, похожим на индейца. Смущение, выказанное краснокожим в прошлый раз, когда им угрожали, говорило о том, что остатки честности он сохранил. Впрочем, цель, с которой к ним подошла вся эта ватага, честной не была.
Но следующий сиделец оказался опасным противником. Тимофей едва успел повернуться, как в скулу ему врезалась чужая лапа. Он ощутил сначала немоту и хруст в толще слегка зажившего синяка, покрывавшего эту сторону лица. А потом почувствовал четыре борозды, рассекшие оплывшую кожу — и теплую собственную кровь, выступившую на лице.
Противник, нанеся удар, теперь глядел набычившись. И странно пофыркивал толстым расплющенным носом, свернутым на сторону. Он скорее походил на зверя, вставшего на дыбы, чем на человека. Тело покрывала свалявшаяся бурая шерсть, выставленные вперед лапы, хоть и имели по четыре тонких длинных пальца, все же оканчивались самыми настоящими когтями — длинными и серповидными.
Или просто человеку давно не попадались в руки ножницы, чтобы постричь ногти?
Человек-зверь зарычал и еще раз наотмашь махнул лапой. Скорость движения у чудища поражала неимоверной быстротой. Тимофей едва успел уклониться — лезвия когтей пролетели перед глазами. Он торопливо отскочил назад, выигрывая время и увеличив расстояние между собой и крайне опасным противником.