— Но разве тебе здесь нравится?
«Мне все равно», — вяло пробормотал дракон и опять затих.
Леха с пола смотрел на него настороженным взглядом. Сокамерники опять собрались в две группы и что-то тихо обсуждали, возбужденно оглядываясь на тренера по тюк-до.
Итак, имелась камера, наполненная существами, которые Тимофея чуть не убили, больной друг, которого тошнило, едва он поднимался с пола, и дракон, которому на все наплевать. Против него были стражники, стены тюрьмы и маги-оружейники. Ему хотелось захохотать, но он сдержался. Браток, неотступно следивший за ним, вполне может счесть беспричинный хохот признаком буйного помешательства. И тогда прощай роль командира в их паре.
Не то чтобы он сильно мечтал о власти. Но эта ситуация была из тех, когда командование Лехе лучше не доверять. У братка, увы, были слишком упрощенные взгляды на ведение боя. А также, надо думать, на способы побега из тюрьмы.
— А почему ты тогда заговорил… то есть заговорила, со мной? Если тебе все безразлично?
«Ага, — подумал он с яростью. — Попробуй сказать мне, что тебе и это все равно!»
Выпуклости наверху зашевелились. Землянину показалось, что в шевелении драконьей задницы сквозила какая-то тревога.
«Ты мне понравился», — неожиданно томно произнес дракон. И вильнул сверху хвостом.
— Э-э… — Стоит ли соврать, что и она… то есть дракон — тоже ему нравится? Нет. Лучше не рисковать, пытаясь изобразить перед телепатом несуществующие чувства. И он относительно честно сказал: — Мне нравится то, что мы разговариваем.
Груда наверху зашевелилась. Тимофей увидел открывшийся вдруг в груде глаз. Большой, выпуклый и блестящий.
«Может, общение с тобой меня хоть чуточку развеселит… — признался дракон. — Делать что-то — скука смертная. Летать куда-то, добиваться чего-то… Но и сидеть молча на решетке тоже надоедает».
Глаз наверху моргнул. Тимофей не понял: то ли дракон ленив, то ли у него сильнейшая депрессия. Боже, ну почему он не психиатр?
— Вот, что я умею делать, так это веселить! — Нахальное заявление и не совсем соответствует правде. Но нужно же как-то удерживать внимание Гортензии. — Слушай, хочешь помочь мне в одном деле?
Дракон наверху опять вильнул хвостом:
«Я подумаю…»
И в этот момент, прерывая их разговор, в камере загремели замки.
Тимофей, переводя взгляд на вход, успел пробормотать:
— Поговорим позже, Гортензия!
И даже подумал, не стоит ли послать наверх воздушный поцелуй, но отказался от этой идеи. Все-таки, когда дракон выбирает для себя женское имя, это может быть чревато последствиями.
Опасно будить в женщине дракона, а вот каково разбудить женщину в драконе? Резвых почему-то не хотелось сталкиваться с этим.
Замки отгремели, дверь распахнулась. В камере появились стражники. И направились прямиком к ним двоим. Странно. Мысли запрыгали в голове у Тимофея, как потревоженные блохи.
Это явно было не очередное кормление — время неурочное и для ужина еще рановато. К тому же среди стражников отсутствовал маг-повар. И стражники слишком уж целеустремленно направлялись к ним двоим, остановившись прямо перед ними. Стоящий впереди дородный мужчина с глазами навыкате, наряженный в бордовый камзол, сделал знак рукой, приказывая подняться.
Тимофей покорно поднялся, опираясь о стенку.
— Он слишком болен, чтобы вставать, — проговорил он, указывая на Леху.
Толстяк в бордовом зло оскалился, ткнул рукой в лежащего братка и повторил свой жест. Тимофей уже громче повторил:
— Вы же видите, он болен. У него разбита голова. Мы оба нуждаемся во враче, и если бы вы…
Мужчина, не дослушав его, пролаял стражникам короткий приказ. Один из дюжих молодцев, наряженных в средневековое одеяние, выступил вперед и нацелился в Леху острием пики. Тимофей, поморщившись от боли, отделился от стенки, шагнул вперед и загородил братка, как раз в этот момент начавшего приподниматься на локтях.
Похоже, среди стражников о нем сложилось определенное мнение, потому что парень с пикой слегка побледнел и отступил назад. Главный среди стражников рявкнул:
— Пусть он встанет. Или придется его заколоть! А если будешь мешать выполнению приказа, то и тебя, знаешь ли, недолго…
И дородный детина в бордовом наряде сделал красноречивый жест рукой. Живя на Земле, Тимофей такого жеста никогда не видел, но в нем прослеживалась определенная фаллическая символика. Так что догадаться, что он означал, было несложно.