Тимофей открыл было рот, чтобы возмутиться, но тут сзади на плечо ему навалилась тяжесть. Леха встал, опершись на него, и тяжело прогудел в самое ухо:
— Я могу встать, братан. Не стоит давать этим ублюдкам повода измолотить тебя!
Деликатный Леха не стал добавлять «еще раз». И если бы не напряженность момента, Тимофей непременно оценил бы это.
— Выходите.
Они побрели к выходу из камеры — Тимофей шел прихрамывая, а Леха покачиваясь. Братка мотало из стороны в сторону, и он то и дело тяжело наваливался на плечо Тимофея. Видимо, сотрясение мозга у него было сильным. Этакая инвалидная команда — один хромой и один стукнутый головой. Несмотря на это, стражники держались настороженно. Когда Тимофей с Лехой прохромали мимо них, те тут же организованно подались назад и в стороны, выставив перед собой пики.
Землян под конвоем вывели из камеры. Впереди шел дородный мужик в бордовом камзоле в сопровождении двух охранников. Остальные топали сзади, держа пики наперевес. Несколько раз Тимофей мельком оглядывался, и каждый раз его взгляд натыкался на сияющие и до жути убедительные острия, нацеленные им в спину, бдительно сопровождавшие каждое покачивание Лехи. Тимофей, внутренне содрогнувшись, подхватил братка под мышки. Не дай бог, качнется слишком сильно и напорется на один из наконечников…
Леха шел бледный и напряженный, сжав зубы — судя по виду, его все еще тошнило. Они медленно прошагали длинный широкий коридор. Стражники их не подгоняли, чему Тимофей тихонько радовался. Вдоль коридора на большом расстоянии друг от друга тянулись двери — скорее всего, они вели в другие камеры. Интересно, есть ли в них свои драконы?
Навряд ли, подумалось Тимофею. Драконы, судя по Эскалибуру, это не канарейки, способные жить в неволе. Дракон Гортензия, подверженный (или подверженная?) депрессии, наверняка редкий среди них случай…
Коридор свернул, и их втолкнули в комнату, перегороженную пополам решеткой. Толстяк, командовавший парадом, не церемонясь, пихнул их обоих в спину. Да так, что и Леха и Тимофей налетели на прутья. Резвых ударился об прутья лицом — ему задело как раз ту половину, которая была располосована. Тимофей, не удержавшись, зашипел от боли, затем добавил несколько выражений, почерпнутых из лексикона Лехи.
Браток, державшийся за его плечо, успел ухватиться рукой за один из прутьев. Так что ему повезло — он избежал слишком близкого знакомства с решеткой. Стражники остались позади, по-прежнему целясь в них копьями.
— И что, черт побери, все это значит? — спросил Леха, держась за металл ограждения. Бледность с его лица немного спала.
Да и вообще браток перенес прогулку лучше, чем сэнсэй. Нога от ходьбы разболелась, так что теперь Тимофей стоически терпел дергающую боль в конечности.
— Похоже на комнату для свиданий. — Тренер по тюк-до ухватился за прутья рядом с Лехой и перенес вес тела на здоровую ногу. Так было полегче.
Стражники сзади, включая и толстяка в бордовом, стояли молча, ничего не объясняя и не отдавая никаких распоряжений. Складывалось впечатление, что все кого-то ждали.
Ждать пришлось недолго. С другой стороны решетки загремела дверь. Субъект, появившийся в проеме, выглядел как персонаж из комиксов. Но Тимофей его узнал сразу.
К решетке, плотоядно сжимая и разжимая клешни, подошел тот самый инопланетянин, что когда-то объявил им обоим о летящей к Земле Пасти Дракара. Похожее на рака существо предусмотрительно остановилось, не дойдя до решетки полуметра. Тимофей, заинтересованный до странности ровной походкой инопланетянина, перевел взгляд вниз.
Короткие ножки, тянувшиеся вдоль массивной головогруди, до пола не доставали — и участия в ходьбе принимать никак не могли. Снизу торчал довольно куцый для размеров рака красный шипастый хвостик, опирающийся на бледно-серую подставку. Та парила над полом на высоте ладони и до ужаса напоминала обычную картонную коробку с прорезью в крышке. Именно туда был засунут хвост. Коробка висела в воздухе ровно и неподвижно. И без всякого гудения, что исключало мысли о механической начинке коробки.
«Вот и дошел черед до антигравитации», — мысленно подвел итог Тимофей. Значит, наш рак уже не ходит, а парит, аки сокол. Или, скажем, как лебедь. Что бы сказал на это дедушка Крылов?
— Тимоха, ты его узнал? — Голос у братка придушенно дрожал — то ли от напряжения, то ли от чего еще.
Резвых согласно хмыкнул. Впрочем, это мог быть всего лишь земляк того рака…
В этот момент инопланетянин взмыл над полом на полметра и ткнул рукой в Леху.
— А этого зачем привели? — Голос был каркающий, щелкающий — и одновременно брезгливый. — У него же вместо мозгов всего одна извилина — та, что бицепсы обрисовывает. Мне вполне хватило бы и этого, с рваной щекой.