Леха, задетый за живое, тут же яростно и коротко обрисовал происхождение рака. А также репутацию его рачьей мамаши среди соплеменников. Эпитеты сочности были необыкновенной и предполагали за бедной дамой сразу и склонность к зоофилии, и проблемы со вшами. Тимофей, даже заслушавшийся поначалу, все же метнул взгляд назад.
Стражники покорно стояли сзади у стенки. На недовольство рака никто не прореагировал. Словно тот имел право выговаривать здешней гвардии, стражники должны были все выслушивать молча.
«Немного придурковатости никогда не помешает», — решил Тимофей. И громко заявил:
— А что это ты нашими охранниками распоряжаешься? Вроде бы не из местных магов. — Затем через плечо добавил, обращаясь больше к стражникам, чем к раку: — Или это ваш новый начальник? Простите, не знал, что вами теперь членистоногие командуют…
— Кто платит, тот и заказывает музыку, землянин, — громко и очень серьезно заявил скрипящим голосом рак. И, вытянув клешню, щелкнул ею под самым носом у Тимофея.
Леха сбоку обманчиво ласково произнес:
— Ты клешни-то не распускай, раковая шейка. А то их и поломать можно…
Рак выставил черные глазки, приподняв их вверх над черепушкой на высоту ладони. Глаза у него были черненькие, на телескопических ножках, похожие на перископ у подлодки. Тимофею эти глазки почему-то напомнили расковырянную чернику.
— А-ах, земляне. — Вздох вышел у рака донельзя тяжелым, словно он о чем-то горько сожалел. — Как это у вас говорится — все шутки шутите, да? Дети-дети, ваши сети — и так далее.
— Притащили мертвеца, — жизнерадостно пропел Леха. — Как ни крути, а я тут вижу только одного кандидата в жмурики. Тебя, красный урод. Ты знаешь, как земные братки пиво с вареными раками любят? Сожру, в натуре, как только отсюда выйду. И ОМОН не спасет, и Лига Спасения Наций.
Рак щелкнул крохотными жвалами и пустил струйку тягучей розоватой слюны, упавшей на хитиновый панцирь ярко-алого цвета.
— Угрозы? Я осведомлен о своей схожести с одним из ваших видов. Но вы просто удивитесь, земляне, насколько меняется взгляд, если смотреть с разных сторон тюремной решетки. Пока что это я могу вас запросто съесть.
— Подавишься, — буркнул Леха.
Рак закатил глазки, уставившись в потолок:
— Ах, но я же буду по частям. Ваши земные раки тоже очень любят мертвецов ощипывать, насколько я знаю…
Разговор приобретал какой-то очень нехороший оборот, и Тимофей поспешно решил вмешаться:
— Простите, что прерываю ваш обмен любезностями… Но позвольте уточнить — это из-за вас нас сюда посадили?
— Да, — кокетливо прожурчал рак. — Именно я заплатил, чтобы вы не вошли во второй раз в ворота города магов. И даже попросил, чтобы вас устранили… но сейчас передумал.
— Ну, ты, морда поганая! Передумал он! Урою! — взвился было Леха, но Резвых ткнул его в бок, призывая к молчанию.
— Мне показалось, это я передумал, — с легкой насмешкой сказал Тимофей. Раз с ними разговаривают, значит, хотят что-то от них узнать.
Но обмен информацией всегда идет в две стороны — даже если одна из сторон об этом не подозревает. Слово «нет», в конце концов, тоже информация — главное, чтобы вопрос был на нужную тему.
— И почему вы сейчас «передумали»?
Рак вдруг завернул глазки вниз и обозрел самого себя с ног до головы. Застеснялся или залюбовался?
— Когда мы спасали население Земли…
— Эвакуировали, — поправил его Тимофей. — Эвакуация не всегда означает спасение.
Рак перевел глазки на него и подобрал ножки к телу. Что это значит — смущение или напряжение? Беда с негуманоидными формами жизни — по их хитиновым головам и ножкам ничего не определишь.
— Вас совершенно случайно забыли на вашей планете, обреченной смерти…
— Пиит, — проворчал сэнсэй. — Тебе бы вирши дурные строчить — цены бы не было.
— Случайно! — Твердо и даже угрожающе щелкнул рак. — А теперь, земляне, вы стоите на краю гибели. И стоит мне только пожелать… — Рак снова со стуком свел клешни.
— Ну и что ж ты не желаешь? — устало поинтересовался Тимофей.
— Земляне, — вкрадчиво прошипел рак, — зачем вы сюда прилетели, а? Мы еще в первый раз очень удивились, когда узнали, куда потащил вас эльф…
— А появлению эльфов вы, значит, не удивились…
— Ностальгия, — отмел его вопрос рак. — Эльфы всегда славились своей сентиментальностью. Земля, Земля и милые долы…
— Наполнены прохладой кущ тенистых… — со вздохом продолжил Резвых. Нога болела все сильнее. — Но откуда вы это узнали — про эльфов и про наше отправление сюда, на Эллали?