Вигала сидел напротив кровати в глубоком кресле — ни дать ни взять король Артур, со скорбью глядящий на пошалившего в его супружеской постели сэра Ланселота. Дескать, милорд мне друг, но его отрубленная голова для моей чести куда дороже. Интересно, такой взгляд был последствием всего случившегося с Вигалой или эльф и в самом деле испытывал недовольство в его адрес? Скажем, за неправильный способ побега…
Одет эльф был не в прежние изысканные нежно-зеленые шмотки, а в коричневый пышный жилет с атласными аппликациями и бахромой, едва доходивший ему до талии. Под жилетом виднелась рубашка, длинные рукава которой спускались у эльфа чуть ниже локтей. Вигала заправил рубашку в черные брюки, но она все равно была слишком узка, чтобы запахнуться на груди.
Одежда была явно с чужого (и не такого объемистого!) плеча. Тимофей решил, что совсем не хочет заглядывать вниз — хотя до ужаса интересно было бы посмотреть, во что превратили громилу эльфа чужие маленькие штанишки.
На нем самом красовалась чья-то ночная рубашка, длинная и с пышными рукавами. Тимофей надеялся, что рубашка не женская. Впрочем, кружева по краю ворота не оставляли сомнений.
На братке, стоявшем рядом с постелью, было надето примерно то же, что и на эльфе, — только в аляповатой желто-голубой гамме. Размеры у братка были поменьше, поэтому он не выглядел так смешно, как эльф.
«Веселенькая мы команда, — с насмешкой подумал Тимофей. — Один в кружевной ночной сорочке, двое других в чужих обносках…» — Резвых хрюкнул, пытаясь усмехнуться. Но тут же подавился собственной насмешкой.
Леха услужливо склонился сбоку и придвинул по подносу поближе к его левой руке высокий бокал. Объемом, наверное, не меньше литра. В бокале плескалась налитая до самых краев темно-красная жидкость, на просвет и по плещущейся поверхности сиявшая глубокими вишневыми и рубиновыми тонами.
Когда трапеза закончилась и он сидел на кровати, неспешно попивая из бокала невыносимо терпкое, хотя и сладковатое вино, Вигала погладил прядь волос, лежащую на груди, и начал подробно рассказывать:
— Итак, вы выбрались сверху, я выбрался снизу, — Этой фразой Вигала завершил свой рассказ. И критически посмотрел на Тимофея. — Не следовало бегать по крыше, разыскивая меня. Это вы были поручены моему попечению, а не я вашему.
— И как я этого не понял, сидя в камере? — буркнул Тимофей.
Вигала изобразил вымученную улыбку, показав кончики длинных клыков.
— В любом случае вам следовало спасать себя. Мне там ничего не угрожало, кроме скуки. И что это за рассказы о драконше, бегающей за тобой по пятам, как птенчик за червячком?
— Да так… — скромно промямлил Тимофей, как никогда в жизни не желая вдаваться в подробности. И всполошился: — А кто это тебе рассказал?
— Я! — радостно доложил сбоку Леха. — Я и про гада рака ему сказал, и про то, как ты нас вытащил…
— Значит, мне меньше рассказывать. — Тимофей погрузил губы в вино. Но главной целью было спрятать лицо за краем бокала. — Кстати, где мы?
— В убежище, — Вигала усмехнулся. — В почтенном доме одного весьма почтенного мага.
— О! — Такое заявление производило сильное впечатление. — Старые знакомства, да?
Вигала царственно отмахнулся от вопроса.
— Так что за драконша? Бесприютные драконы, живущие сами по себе, опасны. Потому что просто так их из сообщества драконов не изгоняют. Обычно драконы живут стаями. И чтобы дракон оказался один, да еще и попал в тюрьму, требуется даже не один проступок, а целая гроздь преступлений…
— Э-э… — Тимофей откинулся на подушку, раздумывая, а не изобразить ли обморок. Рассказывать ехидному Лехе и насмешливому Вигале о Гортензии, вообразившей, что до кончиков хвоста влюблена в сэнсэя?!
«Сие смерти подобно», — подумал он и содрогнулся всем телом. Вигала продолжал глядеть на него прищуренными серебряными глазами с желтым отливом, как у рыси. Следовало срочно переводить разговор на другие рельсы. — Леха рассказал тебе про биоимпланты?
— А! — кровожадно отозвался эльф и рывком поднялся с кресла. — Какие биоимпланты, где?
— Подсаженные еще на Земле товарищами с других звезд. Под кожей головы, там, где волосы.
— Говорила мне мама: не доверяй зеленым человечкам, сынок! — мгновенно отозвался непонятно почему развеселившийся Леха.
Через несколько минут после того как Тимофею чуть ли не до самого черепа расковыряли голову, он держал на ладони тонюсенького червячка синевато-розового цвета. Биоимплант. И прислушивался одним ухом к жалобным воплям Лехи, которому Вигала курочил голову с невозмутимостью бывалого заплечных дел мастера.