: не станет ли он предателем. Папа доказал, что Советская Украина для него теперь родной дом и он готов защищать свою любимую семью от фашистских захватчиков. Мама осталась работать в городе. Я оставив учебу в институте, до некоторого времени оставалась с ней. Тоже пыталась работать санитаркой в госпитале. А потом в город пришли немцы. Заняли госпиталь своими солдатами. Мама заставила уехать меня в деревню к бабушке. Там немцев не было. - Ты слишком красивой родилась у меня, доня. Смотри, как Эти зыркают на тебя. Не хочу греха, уезжай к бабушке. Там ты в безопасности будешь. - А ты? Мам, поехали вместе?! - Обо мне не беспокойся. Я старая, со мной все в порядке будет. Делать было нечего, собрала чемодан и уехала к бабуле в деревню. Там было спокойней и немцев не было. Спокойствие длилось не долго. Через три недели и сюда явились немцы. На танках. Собрали всех женщин и детей на площади и начали отбирать людей для отправки неизвестно куда. Мужчин в деревушке уже не было. Кто ушел на фронт, а те, кто оставался, ушли в лес, партизанить. Так я и оказалась среди тех, кого посадили в вагоны и привезли сюда. Я долго не могла отойти от того, как на моих глазах застрелили бабулю. Эта картина до сих пор стоит перед глазами. Не заметила, как уснула. Хлопок двери меня разбудил. Спросони я вскочила со стула с тревогой огляделась по сторонам. В комнате было совсем темно, впрочем, как и на улице. В окно, как и в прошлую ночь пробивался яркий луч фонаря. В комнату никто не вошел. Где-то рядом хлопнула еще одна дверь. Я поняла, что офицеры возвращаются сюда и скоро придут и по мою честь. Ждать долго не пришлось. Дверь открылась и на пороге появился мужской силуэт. За ним, в коридоре, горел электрический свет, но фигура вошедшего загородила его. Сидя здесь, в темноте, невозможно было разглядеть лицо. Неосознано я сжалась в комок. Хотелось слиться со стулом, на котором сидела и стать незаметной. Сердце учащенно билось, готовое вырваться из грудной клетки. Мне казалось, что оно бьется так громко, что даже тот, кто стоит в дверях, слышит его стук. Мужчина вошёл и щёлкнул выключателем. В комнате разлился яркий жёлтый свет. Зажмурила глаза и приложила козырьком ладонь ко лбу, пытаясь привыкнуть к освещению и рассмотреть мужчину. Застыв у дверей на меня смотрел курчавый, темноволосый, зачесанный назад высокий, примерно сто семьдесят пять сантиметров, мужчина. Широкий лоб и кустистые, массивные брови контрастировали с узенькой полоской губ. Вернее, их почти не было. Зато он обладал идеально прямым носом. И волевым подбородком. Его вид не внушал страха. Я перестала вжиматься в стул и после того, как глаза привыкли к свету, положила руки на колени и выпрямила спину. В глаза Гессу я старалась не смотреть. Гер комендант затворил за собой дверь и встал прямо передо мной в позе буквы Ф, разложив как ручки самовара руки по бокам. - Встать! - резким голосом, заставившим меня вздрогнуть приказал Гесс. Повиновалась, в глаза по-прежнему не смотрела. Он взял меня двумя пальцами за подбородок и повернул лицо к себе. - Хм... - по лицу расползлась не добрая ухмылка. - Значит, ты любишь подсматривать? Он размахнулся и ударил офицерской тростью по ребрам. Я вскрикнула от боли. - Ни звука! - крикнул Гесс. - Подсматриваешь в окно? Новый удар трости пришелся по коленям. Ноги подкосились, от боли я упала на пол. - Встать! - комендант пнул меня сапогом в живот. - Встать! На то, чтобы подняться на ноги сил у меня не было. Смогла только приподняться на колени. Гесс нетерпеливо схватил меня за волосы, поднял с колен, и крякнув от натуги с силой потянул вверх. Ноги оторвались от пола и беспомощно болтались в воздухе. От боли потемнело в глазах. Казалось, тот пучок волос, за который он меня держит, сейчас оторвется и я рухну на пол. И действительно, я услышала характерное потрескивание. Волосы рвались под грузом моего тела. Он с усилием тряхнул меня в воздухе и бросил животом на кровать. Я услышала лязг застежки его ремня за спиной. Взвизгнула молния на брюках. Я закрыла глаза. Чтобы поменьше чувствовать боль, я начала делать глубокие вдохи. Когда начинаешь глубоко и ровно дышать, боль притупляется и уже не чувствуется так сильно. Этому меня научила мама, когда я заболела в одиннадцать лет и мне вырезали аппендицит. Когда мне снимали швы, я кричала от боли. Мама стояла рядом и держала меня за руку. Тогда она и сказала: - Успокойся и сделай глубокий вдох. Вот так. Теперь дыши глубоко и ровно. Боль я притупила, но все длилось так долго, и казалось, что не будет этому конца. - Когда ты чего-то очень ждёшь и не можешь дождаться, - услышала я голос бабули в голове, - ты вспомни какое-нибудь приятное событие в твоей жизни. И пока ты будешь вспоминать, время ожидания пролетит незаметно. Мне пять лет. Мама привезла меня погостить у бабушки. Стояло приятное ласкающее лето. Еще не было изнуряющей жары, но уже было можно бегать босыми ногами по пахучей, густо-зеленой траве. Всюду слышен комариный звон и жужжание летающих насекомых. Остроклювые ласточки, разрезая возухд на лету ловят расплодившихся стиекоз. Вечереет. Солнце уже село, но все в небе еще светло. Вот-вот ба позовет ужинать, а мнене хочется, я еще не набегалась по вольному полю, что растеклось за её домом. - Клава, я здесь! - хлопнула в ладоши перед ухом подруга. С завязанными платком глазами на слух поворачиваюсь на голос. - А я здесь, - хлопает перед носом другая девочка. Слепо тяну руки к ней. - Не поймаешь, - кто-то не сильно дёргает меня за косичку сзади. Разворачиаюсь и бегу на разливающийся звонким колокольчиком удаляющийся смех. На глазах платок, ничего не видно, зато все хорошо слышно. Как высокая трава хлещет бегущие ноги. И я мчусь вслед за этими звуками. Правая нога цепляется за что-то, не удержавшись, падаю. Резкая боль раздаётся в коленке и я взвизгиваю. Распластанная лежу лицом к земле. - Клава, что случилось? - со всех сторон озабоченно сбегаются ко мне подружки. Снимаю косынку с глаз и сажусь на землю. Коленка разодрана, из нее медленно выступили густые алые капли крови. При виде большой ссадины и крови я закричала толи от страха, толи от боли. - Ма-ма! Перевела взгляд на место падения. Старая, сухая коояга белела в траве. Я зацепилась за нее. Поднялась на ноги и тут же согнулась от боли. Колено прошило током. Из раны уже не медленно, а бурным потоком побежала кровь. - Мама! - мне срочно стала нужна мама, я больше не хотела играть. Припадая на правую ногу выбралась из травы на проселочную дорогу и направилась к дому. На крик из сеней выбежала мама. Увидев зареванную, хромающую, с окровавленым коленом дочь, побежала навстречу. Я протянула руки к моей родимой утешительнице и в ответ получила теплые, целительные, успокаивающие мамины объятия. Мама подхватила меня на руки, отнесла в дом, промыла теплой водой и спиртом разбитое колено. Я всё еще вздрагивала от всхлипываний. Мама перевязала колено и взяла меня на руки. Я прижалась головой к её теплой груди. Стук маминого сердца успокаивал. Мама начала качать меня как маленькую и запела: