Страх. Непередаваемый животный страх. Вот то, что поселилось внутри меня с тех пор, как приклад фрица прошелся по моим зубам. Я боялась всего: громкого звука, открывающейся двери на время остановок, немецкой речи, тишины, и той боялась. Но еще сильнее был страх перед неизвестностью. Перед будущим. Я не знала куда нас везут и что ждёт нас там, куда мы приедем. Перед глазами вставали ужасающие картинки. Но они меркнут по сравнению с тем, что нас ждало на самом деле. Когда наш поезд, наконец, совершил свою последнюю остановку, и нас наконец, выпустили из этого зловонного вагона, я, как и все женщины, находилась в сильном истощении. Голод теперь был наш вечный спутник.
***
Соня вошла в читальный зал университетской библиотеки. Отыскала на полке нужный исторический справочник и открыла на странице: "Аушвиц. Концентрационный лагерь Освенцим. Польша".
Часть 2
Страх. Непередаваемый животный страх. Вот то, что поселилось внутри меня с тех пор, как приклад фрица прошелся по моим зубам. Я боялась всего: громкого звука, открывающейся двери на время остановок, немецкой речи, тишины, и той боялась. Но еще сильнее был страх перед неизвестностью. Перед будущим. Я не знала куда нас везут и что ждёт нас там, куда мы приедем. Перед глазами вставали ужасающие картинки. Но они меркнут по сравнению с тем, что нас ждало на самом деле. Когда наш поезд, наконец, совершил свою последнюю остановку, и нас наконец, выпустили из этого зловонного вагона, я, как и все женщины, находилась в сильном истощении. Голод теперь был наш вечный спутник.
*** Соня вошла в читальный зал университетской библиотеки. Отыскала на полке нужные исторические справочники Залесского К. А. «СС Самая полная энциклопедия» и «СС и «СС.Охранные отряды НАСДАП», села у окна и открыла страницы с разделами: Концентрационные лагеря, Освенцим, Равенсбрюк. Широкий луч весеннего солнца заглянул в окно, поиграл в воздухе пылью, окрасив её в золотистый цвет и лег на страницы раскрытой энциклопедии, осветив выстроенные ровными строчками буквы, говорящие о страшных событиях той войны. Соня отвернула лицо к окну, где жил яркой жизнью новый день. Мирный день, не омрачённый ужасами военных событий. Она поискала среди тетрадок на столе и нашла пожелтевшую от времени старую фотокарточку. На ней щапечетлена её бабушка, послевоенных времен, Клавдия Адамовна Вишневецкая, в девичестве. Бабуля на ней ещё совсем молодая, не больше двадцатипяти лет. Прямые, светло-русые волосы, заплетенные в косу. Светло-голубые глаза смотрят не по возрасту строго, будто, молоденькая Клава уже прожила целую жизнь и печать горького опыта навеки осталась в них. Лицо очень худое, отчего выглядит угловатым и острым, но несмотря на это все-равно выглядит очень красивой. Если бы не война, баба Клава была бы первой красавицей и могла бы выйти замуж за самого благородного и богатого жениха. А вышла за простого солдата Степана Меньшова, который возвращался домой с войны, встретил в Трускавце красивую девушку и влюбился в Клавдию Вишневицкую с первого взгляда. Там же женился и увёз с собой в Воронеж. Дедушка Степа ушёл лет пятнадцать назад. Баба Клава похоронила его и продолжила свой жизненный путь одна. Сильная женщина. В свои девяносто семь лет, она сумела сохранить твердую память, ясный ум, и способность самостоятельно передвигаться. Невероятная воля к жизни, позволила ей выжить в двух концентрационных лагерях, пройти жёсткую советскую реабилитацию, когда считалось, что "у нас пленных нет, есть только предатели", создать семью, вырастить двух дочерей и на склоне лет продолжать любить жизнь. После освобождения из Равенсбрюка, самого крупного женского концлагеря, куда поместили Клавдию уже в конце войны, на родине ждал неприятный сюрприз. В Советском Союзе, ее пытались отправить уже в советский лагерь. С клеймом в личном деле, в качестве предателя и ненадежной личности. О военнопленных и принудительных гастарбайтерах, прошедших нацистские концлагеря в Советском Союзе не вспоминали, так, словно их не существовало. Тогда к этим людям относились как к государственным изменникам. Если такой человек стремился изменить свой статус - получить образование или занять более высокую должность, - он не имел шансов это сделать. Люди фактически жили под колпаком. Однако бабушке попался порядочный офицер - она его убедила, что не представляет угрозы для СССР - ей удалось избежать второй ссылки. Радость была недолгой. Всю свою жизнь - даже при поступлении в университет и на работу - за Клавдией тянулось клеймо в личном деле с припиской "находилась на вражеских территориях в годы войны". Чувство несправедливости, должно быть, большую часть жизни преследовало бабушку. Росла обычным ребенком, училась в школе, поступила в университет, строила далеко идущие планы на жизнь. А потом тяжёлым мешком на голову свалилась война. И все планы пошли прахом. Все изменилось в один миг. Затем, в разгар войны, в сорок втором, их сажают в вагоны-скотовозки и принудительно везут в лагеря смерти. Добровольно женщины отправились туда? Нет. Так в чем же их вина перед Советским Союзом? Видимо, в том, что не разделили участь большинства - не сгорели в печах и не задохнулись в газовых камерах. За это Клава получила клеймо, с которым она не смогла после войны продолжить прерванную войной учебу, и с трудом могла устроиться на работу. Слава Богу, муж Степан с большим сочувствием и пониманием отнёсся к истории её существования в Освенциме и Равенсбрюке, принял и любил несмотря ни на что. С мужем ей повезло, он был наградой за все те страдания, что причинил ей фашизм. Большая черная муха, громко, подобно большим военным бомбоносцам, пролетела перед лцом Софии. Девушка вздрогнула и махнула рукой, отгоняя рано проснувшееся от зимней спячки насекомое. Она вернулась к лежащим на столе книгам.