- Теперь подвинься, - уставшая Соня легонько передвинула кошку на другой подушки. Потревоженная Грызля недовольно мяукнула и снова закрыла глаза, разрешая хозяйке прилечь с ней рядом на нагретое место.
Часть 9.
Суббота, пожалуй, один из самых лучших дней недели. Когда не надо никуда спешить, можно просыпаться когда захочется. Можно выспаться, наконец, после долгой недели. Но не сегодня. - Софюшка, просыпайся, - надушеная свежим ароматом мама вошла в комнату. - Угу, - отозвалась Софья и перевернувшись на другой бок, спрятала голову под подушкой. - Не угу, а вставай. Мама села на край Сониного дивана и легонько тронула дочь за плечо. - Я еду в офис. Конец квартала, нужно сдать все отчеты. А тебе нужно съездить к бабушке и отвезти все лекарства. - Ну можно ещё хоть полчасика, - из-под подушки гулко отозвалась Сонечка. - Опять до поздна за ноутбуком сидела? Надо высыпаться. У тебя скоро сессия, нужно набраться сил, а не сидеть полночи за компьютером. - Студент и сон вещи не совместимые, мама, - дочь высунула лицо из-под подушки и тут же нырнула под одеяло. Утреннее солнце явно раздражало Софью. - Ну, хорошо, можешь вздремнуть еще минут двадцать и собирайся к бабушке. Лекарства сами себя не отвезут. - Хорошо, хорошо. Непременно отвезу. А теперь не кради мои минуты. Я сплю. - Я положила пакетик с лекарствами на тумбочку в прихожей, рядом с твоей сумкой. Поняла? - Угу. Мама покачала головой и встала с постели. Вскоре за ней захлопнулась входная дверь. Папа ушел ещё раньше. В квартире воцарилась тишина. Только кошка Грызля по слоновьи громко ступала своими лапками по жесткому ламинату. Она уже позавтракала на кухне вместе с мамой, затем подкрепилась в собственной миске, и теперь, словно трактор довольно мурчала. Запрыгнула на Сонину кровать и направилась отыскивать лицо младшей хозяйки. Отрыла Софью под одеялом и ткнулась ей в лицо своим холодным носом. - Фу, Грызля, от тебя Вискасом воняет, отстань, - отмахнулась от кошки Соня. Та не отставала. Искала головой ладонь хозяйки, требуя ласки. - Ну, ладно, встаю, встаю. Мамина надзирательница. - Соня взяла на руки Грызлю, откинула одеяло и спустила ноги на пол. Через сорок минут Софья уже была на пороге бабушкиной квартиры. - Привет, бабулечка, - поцеловала в щёку бабу Клавдию внучка. - Ждала меня? А я тебе лекарства привезла. Мама передала. - Заходи, заходи. Жду, конечно жду. К твоему приходу уже блинов напекла. Ты же любишь блинчики. - Опять с пяти утра у плиты топталась? - пожурила бабшуку Соня. - Это мы тебе готовить должны, а не ты нам. А если опять давление поднимется? Что мы с тобой делать будем? - Ну, ладно, - оборвала её Клавдия Адамовна. - Если я все время на кровати лежать буду, то можно уже и не жить. Можно сразу в гроб ложиться, чтоб потом не перекладывать. Человек жив, пока он двигается. Я слишком люблю жить, чтобы проводить её в постели. Тогда время перестаёт двигаться и замирает. И ты как будто в безвременьи начинаешь находиться. Жизнь идёт где-то стороной, мимо тебя. А ты лежишь, будто смерти ждешь. А зачем мне смерть? Я жить хочу. Вот и двигаюсь как могу. Я, может, еще этим летом на моря съездить хочу. На Чёрное море, например, в Крым. А то по телевизору всё говорят, что он наш. Вот и посмотрю, какой он наш. Вот, сдашь свою сессию и поедем с тобой в море купаться, барабулю есть, чурчхеллу сладкую жевать. Ну, как, поедем? - Конечно, поедем, бабушка. - Сонечка обняла бабулю сзади за талию и чмокнула в морщинистую шею. - Будешь у меня на пляже загорать, приедешь как модель красивая и загорелая. - Вот и славно, - одобрила Клавдия Адамовна. - Теперь садись, блинчики ешь. А то они уже простыли совсем. Клавдия зашла на кухню, дрожащими руками откинула верхнюю тарелку с широкого блюда и открыла сложенные пополам, истекающие сливочным маслом, посыпанные внутри сахаром блинчики. - Ммм... - сглотнула слюну Сонечка. - Ты самая лучшая бабушка на свете. - Погоди, сейчас сметану достану, - бабушка зашаркала в сторону холодильника. - Я бы и сама достала, не суетись, ба. - Ты у меня в гостях, так что не командуй, - оборвала её Клавдия Адамовна, захлопнув дверцу холодильника. - Намазывай, - поставила банку магазинной сметаны перед внучкой. - Рассказывай, как у тебя дела. Бабушка села напротив внучки и подперла рукой подбородок. Приготовилась слушать. - А ты сама почему не ешь? - прикрывая набитый рот ладонью спросила Соня. - Ай, - раздраженно махнула рукой Клавдия, - я пока готовила, запахов нанюхалась так, что уже сыта стала. Захочу поем - не обращай на меня внимания. - Бабуля, а ты мне фотографию дашь? - Ты опять про статью свою? - недовольно нахмурила брови бабушка. - Ну, да, - беззаботно жуя блинчик, подтвердила Сонечка, - мне нужна будет твоя фотография тех времен. - Так у меня нет военных фотографий. В освенциме заключенных лишь ради забавы немцы фотографировали. И то либо перед смертью, либо во время издевательств. А доктор Менделе во время опытов своих зверских. А таких как я фотографировали мало. А если и делали фотографии, то потом уж не бегали за нами, чтоб отдать фотокарточку. Да и как я выглядела тогда? Скелет в полосатом платье-колокол. - Я не про это. После войны ты же делала фотографии? - Осенью сорок пятого делала. Как раз с дедом твоим свадьбу играть собирались. Зашли в фотоателье и щелкались. Вдвоем и по отдельности. Правда, я тогда уже отъелась немного. Уже мясом обросла. На человека стала похожа. Вот тогда только и согласилась сделать фотокарточку. Чтоб не выглядеть мумией из Равенсбрюка. Я ж освобождение свое уже в Равенсбрюке встретила. - Можешь ту фотографию, где ты одна дать? Пожалуйста. Клавдия Адамовна молча встала из-за стола и шаркающей тяжелой поступью отправилась в комнату. Достала из шкафа старенький потертый семейный фотоальбом, где хранила историю всей своей жизни и трясущимися руками положила перед собой на кухонный стол. Последние два года Клаву мучил тремор рук. Старые услужливые пальцы отказывались слушаться и совершать мелкие захватывающие движения. Например, нитку в игоку вставить уже не получалось. А вот венчиком бличики взбить, это все еще было по силам. Развернула альбом, поилистала толстые картонные страницы, обтянутые брхатом и нашла нужную карточку. - Держи, - протянула Сонечке фото. Внучка поспешно вытерла залоснившиеся от блинов руки салфеткой и взяла фотокарточку. Оттуда, из далекого прошлого, с черно-белого, пожелтевшего со времени фото на Соню смотрела суровым взглядом девушка примерно ее лет. Светло-русые волосы туго собраны назад. Лишь несколько выбившихся непослушных прядей завивались поверх лба и возле ушей. Уши без сережек. Первые золотые серьги дедушка подарил бабушке на ее тридцатилетие. Эту историю Софья помнила с детства. Дед сам хвастался тем важным семейным событием. Тогда же бабушка и проколола уши. У соседки-медсестры. Иголкой от стеклянного шприца. По этому поводу даже стол накрыли. Хотели похвалиться бабушкиной красотой. Припухлые губы без улыбки. Тонкий, идеально прямой нос, с чуть вздернутым игривым кончиком. Ровные узкие скулы, острый подбородок. И никакой суровостью невозможно скрыть прелестные ямочки на щеках. Соня с детства помнит эти ямочки. У нее самой такие же. Как раз от бабушки достались. - У тебя ямочки, и у меня ямочки. В голове далеким эхом возник ее собственный детский голос. Тогда она стоя лицом к лицу к бабуле маленьким пальчиком трогала ямочки на бабушкиных щеках и на своих. Серые, невозможно пронзительные мендалевидные глаза. Их цвет даже черно-белое фото не испортит. Того же цвета глаза и у Сони. - Ба, а я ведь, на тебя в молодости очень похожа. Ну, прямо копия. Взгляни! - Софья протянула фотографию бабушке. Та не взяла. - А чего мне смотреть? Я и так все вижу. Смотрю на тебя, и будто в зеркало своей молодости смотрюсь. - Так вот в кого я такая красивая, - рассмеялась Сонечка. - Спасибо, что своей красотой поделилась. Домой Софья решила возвращаться пешком. Всего-то пятнадцать минут ходьбы. Как же не любит бабушка делиться своим прошлым. В кармане джинсов завибрировал телефон. Соня достала смартфон и посмотрела на экран: "Кирил Ильин". Кирилл - редактор университетского журнала в котором работала Софья. Именно для него сейчас писалась статья об истории бабушки, пережившей два концлагеря. Ильин в этом году выпускается из универа. Сдает диплом и полномочия главного редактора. Это будет его последний выпуск и естест