- Наши закамуфлированные противники, небось, дома сидят, кофе горячий пьют, а уж никак не бухгалтерш по заметенным снегом университетам разыскивают, - проворчала Эля и отобрала у Цви его недопитую чашку с очень горячим кофе, - Быстро спускайся в машину! – властным жестом указала она на дверь, - Потому что если тебя бабушка застукает, мы точно никуда не поедем – будешь ей весь день объяснять, кто ты такой и откуда тут в шесть утра взялся.
- Гнать в такую рань и в такой холод… - постанывая и бросая жалостные взгляды на кофе, Цви принялся натягивать свою меховую куртку, роскошную, но слишком легкую для 30-ти (ох простите, уже 35-ти) градусов мороза.
- Нечего меня перед ребенком и бабушкой компрометировать. Печку в машине включишь и пересидишь, а я через час-полтора спущусь, - злорадно добавила Эля. Разнылся, дитя жаркого солнца! Александра, вон, она вообще среди ночи выставила и то мужик не скулил. Она едва сдержалась, чтобы не поставить в пример Цви его предшественника из СБУ.
Оставшись одна, Эля блаженно потянулась. Все-таки хороший секс он если и не снимает, то хотя бы приглушает стресс. Вчерашние события, да еще помноженные на непрекращающийся кошмар последних недель, должны были неминуемо превратить ее в жалкое поскуливающее существо, забившееся в самый темный угол квартиры и позыркивающее оттуда круглыми от страха глазами. А она сексом на кухонном столе занялась – и ничего, виноградик ест, винцом запивает… Эля оглядела расставленные на том же самом столе короба и коробочки с ресторанной снедью – остатки их с Беном раннего завтрака – и принялась заталкивать все в холодильник. Надо прибрать, а то бабушка вопросами замучит. И вообще, быстренько навести порядок, раз уж она согласилась ехать в университет.
Яська, понятно, после такого бурного дня, да в такую безумную погоду ни в какой садик не пойдет. Будем надеяться, после вчерашнего штурма запертой двери у бабушки хватит сил посидеть с малым. Сунув спящему Яське термометр подмышку – она должна быть твердо уверенной, что все в порядке – Эля поторопилась убрать постельное белье с дивана. Если две подушки еще как-то можно бабушке объяснить, то второе одеяло в жарко протопленной комнате выглядело странно.
В коридоре звонко клацнула входная дверь и бойкие бабушкины шаги затопотали на кухню. Эля выбралась в коридор и осторожно заглянула в кухонную дверь – вроде порядок, никаких следов бурной ночной деятельности…
- Ты чего вскочила в такую рань? – шуруя сковородками, вопросила бабушка, - А я вчера приехала, вы уже спали, если бы Шура – помнишь дядю Шуру, он со мной работал? Да помнишь, конечно, бородатый такой… - если бы он меня не подвез, неизвестно, как бы я до дому добралась, ужас, что на улице твориться! Я довольна, что съездила на эту встречу, так приятно было всех снова увидеть, мне столько комплиментов наговорили, все удивлялись: и как я хорошо выгляжу, и как сохранилась… - и без малейшей паузы, - Если бы они знали, какую мой сыночек мне жизнь устраивает, они бы еще больше удивлялись. Я прихожу, та дверь заперта! Не наружная, а в ту квартиру, - бабушка махнула рукой в сторон коридора, - Попытались меня за дверью оставить! Они меня недооценила, я вчера устроила! Если б сами дверь не отперли, я б ее с милицией вскрыла, у меня один майор есть, я его двойняшек лечила – для меня бы и ночью приехали… А мой сын смотрит на меня змеиным взглядом и шипит: «Если вы посмеете мне еще раз угрожать, вы об этом пожалеете!». А он мне угрожать, значит, смеет? Так вот я на его угрозы плевать хотела, так и сказала! Все настроение испортил… - но бабушка совсем не выглядела расстроенной.
Эля не видела ее такой оживленной с тех самых пор как бабушка оставила работу, чтобы ухаживать за слегшей мамой. Если бабушка начала находить вкус в прифронтовой атмосфере их сдвоенной квартиры, это плохо. При ее энергии станется конфликт еще «расширить и углýбить», как говаривал один незабвенный политический деятель.
- Понятие не имею, что на завтрак готовить, - почти радостно объявила бабушка, и рванула ручку холодильника. Замерла, изучая открывшееся ей зрелище.
Запечатанный в прозрачную коробку громадный торт полностью оккупировал всю нижнюю полку. Из хрустящей упаковочной бумаги проглядывали толстые отбивные вперемешку с куриным филе, ломтями карбоната и кусками рыбы. Эля с Цви обнаружили там даже два еще не совсем остывших шашлыка – похоже, перепуганный мэтр просто сгреб из кухни все уже готовые заказы. В большую эмалированную миску Эля успела вытряхнуть крупный темный виноград, мохнатые персики и одуряюще пахнущие оранжевые мячики апельсинов. А на боковой стенке холодильника, отблескивая темной позолотой упаковок, выстроились бутылки. Багряное вино и янтарный коньяк, прозрачная водка и даже изумрудно-зеленый шартрез... Те самые, мимо которых в магазинах Эля проходила с полным равнодушием – настолько цены на них выпирали из ее бюджета.