— Нам пора уходить, — сказал Хоакин.
— Хотя бы покушайте, — предложил Сэм, — и выпейте немного. Идемте, я вам налью чего-нибудь.
Обветренное лицо Хоакина расплылось в довольной улыбке, и, отложив коробку в сторону, мужчины направились к бару.
— Он такой красавчик, твой сеньор Сэм! — Ангелина потрепала Молли по щеке. — С самого первого дня я знаю, что ты находишь его особенным. И я не ошибаюсь ведь, правда?
— Ангелина, — сказала Молли, ее ужасно мучила совесть за то, что она позволила себе принять такой дорогой подарок от четы не очень-то состоятельных пожилых людей, — когда у нас будет возможность поговорить наедине, а не на вечеринке, я непременно расскажу тебе кое-что о… нашем браке.
— Ты счастлива, да?
— Боюсь, все не так просто. Но я бы предпочла поговорить об этом с тобой в другой раз, — повторила Молли.
— Конечно, chica! Сегодня же фиеста! Мы с Хоакином пришли поздравить тебя!
Фиеста — праздник. Но настроение у Молли было далеко не праздничное. Она обняла добрую женщину.
— Я люблю вас обоих.
— И мы любим тебя, hija! — добавил Хоакин. Они с Сэмом, вернувшись, присоединились к женщинам.
Пожилая супружеская чета задержалась на празднике еще на некоторое время и вскоре тихо покинула вечеринку. Молли никогда не нравилось, как в округе белые американцы относились к мексиканцам, но она ничего не могла поделать с устоявшимися предрассудками.
— 3-здр-равствуйте, м-мисс М-молли. — Эммит-младший вынырнул неизвестно откуда, чуть ли не прямо из-под стола, и Молли наклонилась, чтобы обнять ребенка.
— Здравствуй, Эммит. Я так рада тебя видеть! — Сэм зачарованно наблюдал за женой. От него не ускользнуло, как осветилось ее лицо в тот момент, когда она увидела темноволосого мальчика. Если Молли и не любила детей, то у нее, определенно, был довольно странный способ проявлять к ним свою неприязнь — улыбаясь, обнимать.
— Молли — теперь твоя тетя, Эммит, — сказал Сэм.
Замешательство, отразившееся на лице Молли, отчетливо выявило, что прежде подобная мысль никогда не приходила ей в голову.
Сэм не был этим удивлен. Молли все еще не восприняла их брак всерьез, и Сэм начинал сомневаться, воспримет ли она его всерьез когда-нибудь вообще.
— 3-значит, т-теперь я м-мог-гу н-наз-зывать вас тет-тей М-молли? — спросил Эммит, зажимая в кулачок ее юбку и с застенчивой улыбкой глядя на свою тетю.
— Конечно, можешь!
От Сэма не ускользнула и вспышка отчаяния в ее глазах. Она явно сожалела о том, что вышла за него замуж! Его сердце сжало, как в тисках. Сэм едва сдержался, чтобы не развернуться и не выйти из зала.
«ДАЙ ЕЙ ВРЕМЯ! — сказал он себе. — Она полюбит тебя, если ты дашь ей время». Но Сэм не был убежден, что время поможет. Его одолевали сомнения. Так или иначе, он не собирался делить всю оставшуюся жизнь с женщиной, которая быть его женой не хотела.
Вечеринка затянулась допоздна. Сэм увлекся разговором с Эммитом и Питером, а Молли, обмахиваясь носовым платком, вышла на террасу подышать свежим воздухом, так как в гостиной, разгоряченной танцующими парами, стало душно.
Луна на ущербе плыла высоко над горными вершинами, освещая макушки деревьев серебристым светом. Легкий ветерок приятно обдувал кожу.
Молли стояла, погрузившись в раздумья, пока приглушенные голоса, звучавшие где-то неподалеку, не привлекли ее внимание. Узнав мягкое заикание Эммита-младшего, Молли подошла к краю террасы.
— Я-я м-могу пр-роиз-знести, п-прос-сто н-не х-хочу.
— А вот и не можешь! Не можешь! — насмехался невидимый голос. — Эммит не может сказать свое имя! Сказать свое имя не может Эммит!
Мальчишка стал повторять одну и ту же фразу и так, и этак, на все лады, и еще один звонкий голос влился в этот песенный ритм.
— Свое имя! Сказать! Не может! Эммит! — Молли сошла с террасы и зашла за угол дома.
— Что здесь происходит? — спросила она строгим тоном. — Эй, вы, сейчас же оставьте Эммита в покое!
— Мы не сделали ничего плохого, миссис Бренниган, — ответил ей долговязый мальчишка, ковыряясь носком ботинка в пыли.
— Мы просто пошутили, — сказал второй с раскаянием.
— Это нехорошая, злая шутка! Сейчас же уходите отсюда и оставьте Эммита в покое! Если я еще хоть раз застану вас за подобным занятием, то отстегаю хворостиной! Слышали? И это не покажется вам шуткой! Достаточно ли ясно я выразилась? Вы меня поняли?
— Да, мэм, — отозвались мальчишки хором, пятясь. Повернувшись, они дали стрекоча.
Молли заметила слезы в глазах Эммита, прежде чем он скрылся за углом дома. Она хотела пойти за ним следом, но решила, что и так уже достаточно смутила ребенка. Сердце ее болезненно сжалось от жалости к маленькому мальчику. Тяжело вздохнув, она повернулась и… увидела Эммита и Пейшенс.