— Если я-я б-был бы с-старше, я-я б-бы п-поколо-тил т-тех м-мальчишек!
— Не сомневаюсь. Но, знаешь, всегда находится кто-нибудь, кто тебя больше и сильнее.
Эммит кивнул, будто давно понял эту истину.
— Сейчас мне кажется, довольно глупо было просить тебя пропеть свое имя, прости. Пожалуй, не стоило мне сочинять песенку.
Эммит взглянул на Молли. Она была грустна. Сначала он, сбиваясь, тихо зашептал, потом зашептал немного громче и, наконец, начал петь:
— О, меня зовут Эммит Сэмьюэль, Эммит Сэмьюэль Бренниган. Я живу в «Кедровой Бухте», я Эммит Сэмьюэль Бренниган.
Он остановился и посмотрел на Молли, в его глазах светился восторг. Осознав, что он впервые безошибочно произнес свое полное имя, мальчик бросился в объятия тети, в глазах которой откровенно светилось счастье.
— П-получилось, тетя Молли! Я-я п-произнес с-свое имя!
Ребенок повернулся к матери, молча наблюдавшей за сыном с террасы, слезы блестели у нее на щеках.
— М-мама! — крикнул Эммит. — Т-ты слышала? Пейшенс смогла лишь кивнуть, раскрыв объятия навстречу мальчику, бросившемуся к ней.
— Да, солнышко, я слышала.
Она крепко прижала к себе сына, затем отпустила и взглянула на Молли.
— Может быть, тетя Молли придумает для тебя еще несколько песенок, чтобы ты научился произносить и другие слова? Как ты думаешь, Эммит?
Пейшенс взглядом, казалось, умоляла Молли, надежда светилась в ее глазах. Впервые она обращалась к невестке с просьбой.
— С удовольствием, — ответила Молли, подходя к террасе. — С большим удовольствием. Мы же одна семья! Но вот насчет того, какие именно слова вставлять мне в песенки, тут я могла бы воспользоваться и чьей-нибудь подсказкой.
Обе женщины громко рассмеялись, а Эммит-младший снова принялся распевать свое имя. Оно звучало отчетливо и безошибочно. Молли вдруг почувствовала, как и ее глаза наполняются слезами.
— Идем, я угощу тебя лимонадом, Молли, — сказала Пейшенс. — Почему бы тебе не посидеть у нас немного?
Молли воспользовалась приглашением. Она сидела в доме рядом в Пейшенс, пила лимонад и слушала, как Эммит Сэмьюэль распевает свою новую песенку.
ГЛАВА 17
Сэм мерил шагами крыльцо в ожидании Молли. Она, как обычно, запаздывала. Вдруг он увидел, что Чарли Корвин, один из работников лесопилки, скачет галопом к дому.
Чарли выпрыгнул из седла прежде, чем лошадь остановилась, и подбежал к крыльцу.
— Сэм! Авария! Там! Вверху! На Зеленой Излучине! Прорвало плотину! Мне жаль, Сэм… но… Эммит…
Сэм оцепенел:
— Что с ним?
— Сломаны ребра и, видимо, внутреннее кровотечение. Боюсь… Он совсем плох, Сэм!
Сэм заскочил в холл, чтобы сдернуть с крючка свою широкополую шляпу. Низко надвинув ее на брови, он направился к конюшне и преодолел уже половину пути, прежде чем за ним захлопнулась дверь.
— Что Эммит делал там, на Зеленой Излучине? — спросил он на ходу.
— Кажется, Эммит заметил где-то рядом с плотиной несколько телок, отбившихся от стада, — Корвин, невысокий техасец с редеющими волосами, покачал головой.
Он бежал рядом с Сэмом, тщетно пытаясь поспеть за ним.
— Эммит оказался не в то время не в том месте, вот и все, Сэм! Мы послали за доктором, но я решил, что необходимо сообщить о случившемся и тебе, потому и прискакал.
— Спасибо, Чарли.
Сэм вывел Джилгамеша из стойла, быстро оседлал его и вскочил на жеребца.
— Едем!
Мужчины торопливо поскакали, оставляя за собой облако пыли, и вскоре свернули на узкую тропу, поднимающуюся вверх по склону. Это был кратчайший путь до плотины на Зеленой Излучине.
Как многие лесопромышленники, Сэм обнаружил, что постройка плотин — наиболее эффективный способ транспортировки бревен. При низком уровне воды в реке — обратная плотина «Зеленой Излучины» позволяла быстро перебрасывать спиленные деревья, минуя горные хребты и ущелья, на лесопилку, расположенную семью милями ниже по течению.
Исправность системы плотины вдоль всего участка реки, по которой сплавлялся лес, часто проверялась объездчиками: нет ли где прорыва и не поднялось ли давление чрезмерно, но, тем не менее, аварии не были редки.
Когда они с Чарли добрались до Зеленой Излучины, Сэм оглядел бревна, сгрудившиеся на земле ниже места прорыва плотины. Штук пятьдесят бревен, сломанных, словно сухие веточки, хлынувшим при аварии потоком воды, бесформенной кучей лежали на смятой траве ниже деревянной постройки, футов на тридцать возвышающейся над землей. Несколько объездчиков столпились возле неподвижного тела Эммита, лежавшего на земле возле старой сосны.
Сэм опустился рядом с братом на колени и взял его безвольную руку в свою.
— Как ты, Эммит?
— Неважно, Сэм, — дрожь сотрясла его тело, и он еще сильнее побледнел. — На этот раз вряд ли со мной все обойдется. Я ехал мимо плотины, когда эту чертову штуковину прорвало. Бревна полетели на землю, но я успел отскочить, однако, одно бревно все-таки сбило мою лошадь и задело меня. Можно сказать, я легко отделался, — пошутил Эммит, — мог умереть и сразу.
— Не разговаривай, — попросил Сэм. — Береги силы. Держись, брат! Доктор уже в пути.
— Я кое-что должен сказать тебе с глазу на глаз, Сэм!
Объездчики отошли.
— Что такое?
— Все это произошло неслучайно. Я видел, как кто-то за мгновение до аварии ускакал прочь… с… с…
Эммит закашлял, прикрыв рот ладонью, капли крови просочились между пальцев. Сэм крепче сжал его руку.
— Не волнуйся ни о чем, Эммит. Сейчас подъедет повозка…
Эммит притянул Сэма к себе поближе.
— …с длинными рыжими волосами, Сэм. Я говорю тебе это лишь потому, что не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Однако, кто бы это ни был, винить его в моей смерти нельзя. Она не знала, что я поблизости. Не думаю, что, подстраивая аварию, она собиралась убить кого-нибудь из нас. Просто я случайно оказался здесь именно в этот момент.
У Сэма пересохло во рту.
— Ты хочешь сказать… что плотину… взорвала Молли?
Несчастье на лесопилке и пуговица от ее ботинка… теперь эта авария и длинные рыжие волосы… Но, с другой стороны, у нее одной в округе рыжие волосы! Хотя, конечно, мало у кого.
— Не могу сказать наверняка, Сэм. Однако, ты же сам знаешь, как эти Джеймсы ненавидят Бренниганов.
Повозка въехала на гору и, прогромыхав, спустилась по дороге к тому месту, где лежал Эммит.
— Обещаю, я осмотрю плотину и отыщу, если они только остались, все следы. А ты, брат, расслабься и ни о чем не беспокойся! Я сделаю все, что необходимо. Держись! Мы все тебя очень любим, и ты нам необходим.
— Мне надо держаться, я знаю, Сэм. Но ты постарайся собрать улики.
Повозка остановилась, и мужчины, осторожно приподняв одеяло, положили Эммита в ее заднюю часть и укрыли сверху еще одним одеялом.
— Я приеду проведать тебя, как только обследую повреждение плотины, — сказал Сэм. — Еще раз прошу тебя, ни о чем не беспокойся. Все будет хорошо. Доктор встретит вашу повозку по пути, а Пейшенс в два счета поставит тебя на ноги.
Сэм выдавил из себя подбадривающую улыбку. Эммит слабо улыбнулся в ответ, и повозка покатила.
Сэм стоял неподвижно до тех пор, пока все не уехали: повозка, объездчики. А когда они скрылись из вида, он приступил к обследованию плотины. Подозрения о причастности Молли к преступлениям мучили его, и Сэм безумно беспокоился о брате.
Стараясь сосредоточиться исключительно на поисках улик, он взобрался на пригорок. Негнущаяся нога всегда давала о себе знать, когда он бывал расстроен.
Пройдя по тропе, бежавшей вдоль реки, Сэм дошел до поврежденного участка. Ему стал ясно, что брат был прав. Небольшой заряд взрывчатки разрушил плотину, рваные края пролома были покрыты слоем серого ила.
Сэм спустился вниз и осмотрел землю ниже пролома. Отпечатки копыт крупной лошади, если судить по глубине следов, уходили от плотины в подлесок. На левом заднем копыте у этой лошади стояла особая защитная подкова.