Иван стоял немного в стороне и с доброй завистью посматривал на бригадира.
«Молодец, вот это молодец! — думал он. — Сколько ему? Всего, наверное, года двадцать два, двадцать три. А уже орденоносец! Ну ничего. Вот я буду работать, и тоже, может, орден заслужу. Пусть не Красного Знамени, пусть какой-нибудь другой, поменьше. И меня тогда так же поздравлять будут!»
Ребята пообедали быстро и снова вернулись на свои места. Но теперь работа явно замедлилась. Натруженные руки гудели, ладони, несмотря на защитные брезентовые рукавицы, горели, и носилки, казалось, потяжелели вдвое, а то и втрое. Каменщики заметили и поняли состояние ребят и уже не подгоняли их.
Поднявшись в очередной раз на второй этаж и опустив на пол тяжёлую ношу, Иван распрямился и облегчённо вздохнул. Теперь можно было немного и отдохнуть. Внезапно до него донёсся заливчатый счастливый и такой знакомый смех Ирины. Он оглянулся на соседний участок. Ирина стояла с бригадиром, заправляя под шапочку непокорную прядку волос и что-то оживлённо втолковывала Туманову. Тот ответил ей, и она снова весело рассмеялась.
Иван помрачнел. Змея ревности впервые ужалила его сердце, и он испытал острую боль. Отвернулся и старался больше не глядеть в ту сторону, но иногда до него всё же долетал смех Ирины, и он снова испытывал ту же боль.
«Ну и пусть, — уговаривал он себя, — ну и что же? Разве нельзя ей с кем-нибудь поговорить и посмеяться?»
Но настроение не улучшалось, и каждый раз, поднимаясь наверх, он украдкой взглядывал на участок бригадира, и если видел недалеко от него Ирину, то мрачнел ещё больше.
В другое время одноклассники несомненно заметили бы его состояние, но сейчас все настолько устали, что ждали только одного: сигнала об окончании работы. И вот он прозвучал. Без обычных шуток и смеха ребята сдали брезентовые рукавицы, распрощались с членами бригады и собрались домой. Иван поискал глазами Ирину и увидел её рядом с бригадиром.
«Опять с ним!» — кольнуло его. Краем глаза увидел, как она прощально помахала бригадиру, но не стал ждать её, а повернулся и пошёл. Вскоре услышал за собой знакомый дробный перестук каблуков.
— Ты что меня не подождал? — услышал он сзади недовольный голос Иры.
— Тебе и без меня, кажется, неплохо было, — буркнул он в ответ.
— О чём это ты? — удивилась Ира.
Он помолчал.
— Не хочешь, ну и не говори, — оскорблённо дёрнула она плечом.
Несколько шагов они прошли молча. Наконец, Иван не выдержал.
— О чём это вы так мило беседовали? — не глядя на Ирину, спросил он.
— С кем?
— Да с этим, как его? Старцем Серафимом.
Ирина недоуменно взглянула на него и вдруг звонко рассмеялась.
— Да ты никак ревнуешь?
— Ещё чего! — оскорбился он.
— Ревнуешь! — убежденно сказала она.
— А хотя бы! — вскинул он голову и сердито взглянул на неё.
Она остановилась, повернула его лицом к себе и, глядя ему прямо в глаза, проговорила:
— Знаешь, Ваня, если я тебя когда-нибудь… если у меня к тебе когда-нибудь изменится отношение, я сама первая, слышишь, Ваня? сама об этом скажу. И ты обещай тоже. И будем верить друг другу, на всю жизнь. Согласен?
— На всю жизнь! — торжественно повторил Иван, хотя уже знал, что никогда в жизни не избавится от боязни потерять её, но никогда больше не упрекнёт её.
— А бригадира я уговаривала написать свою биографию для нашего школьного музея боевой и трудовой славы. Ты же знаешь, что мы собираем материал. Насилу уговорила, чтобы он принёс газету с Указом о награждении, грамоту о присвоении бригаде звания ударников коммунистического труда и ещё кое-какие материалы.
В понедельник утром в классе только и разговоров было, что о прошедшем субботнике.
— У тебя как, мышцы болят? — встретил Ивана вопросом Серёжка Абросимов.
— Болят, — честно признался Иван.
Мышцы у него действительно болели так, словно изнутри были налиты тяжестью.
— И у меня. Особенно ноги. Сегодня ещё ничего, а вчера, веришь — нет? присесть не мог. Завтракал стоя, — хохотнул он. — Вот отец надо мной смеялся!
В класс вошла Ира Саенко.
— Ребята! Знаете, сколько в субботу заработали мы? — прямо от дверей провозгласила она.
— Сколько?!
— Сто пятьдесят рублей!
— Вот это да! Здорово! Ай да мы — понеслись выкрики со всех сторон.
— Но это вместе с бригадой, — уточнила Ирина.
— Всё равно хорошо!
— А куда эти деньги?
— Как обычно, в фонд Всесоюзного субботника. Куда именно — центральный штаб решит. Скорее всего, на строительство школ, больниц или детских садов.