Отдохнув, она снова вставила лист бумаги между неподвижными пальцами. И пальцы снова не дали ему упасть!
Вот, в общем, и все. Да, чуть не забыл. Ян Петрович Аболинь, которого я навестил летом прошлого года, показал мне письмо, полученное от Светы.
«Дорогой дедушка Ян! Я выздоравливаю! Ты представляешь?! И это сделал ты, и все, кто бежал для меня. Я уже немножко хожу, а вчера прошла до окна и обратно без костылей. Твое письмо я дала прочитать Юране. Мы даже с ним сильно поспорили. Вообще-то он хороший, но иногда бывает несносным, как все мальчишки. Вот он и говорит, что ты, дедушка, про олимпиаду все выдумал! Ну нет, он прямо об этом не говорит, но видно, что очень сомневается. Он говорит, что так не может быть, чтобы человек не помнил: было с ним такое или нет, тем более — про такое событие. Ты, дедушка, не спорь с теми, кто тебе не верит, пусть они не верят, пусть они думают по-своему, а мы будем по-своему. Вот я же верю тебе, что марки с тобой разговаривают, что они умеют и смеяться, и сердиться, и обижаться. А ведь наверняка есть очень много людей, которые скажут: «Ерунда! Что они, живые, что ли? Этого не может быть!»
Я очень рада, что твои марки меня признали. У меня есть любимая марка, ты, конечно, знаешь ее, на ней Диагор нарисован. Когда я читала твое письмо, у меня было такое же состояние, как у Диагора, когда сыновья его на плечах по стадиону несли. Я даже испугалась, что тоже умру от счастья. Я потом Диагору про тебя рассказала. И про Януша Кусочинского. Знаешь, как ему было интересно!
До свидания, дедушка! Спасибо, спасибо, спасибо! Папа и Юраня передают тебе приветы. И наши с Юраней марки — тоже!»
ТЕХНИКА БЕЗОПАСНОСТИ
А ведь Алексей Оспищев был и раньше, задолго до «Текстильщика», знаком со Светой Кругловой. Правда, заочно.
Но прежде чем рассказать об этом знакомстве, мне придется немного потревожить Лешину биографию. И не только его, но и еще одного человека. Потому что не встреть тогда Оспищев на троллейбусной остановке совершенно случайно Виктора Николаевича Строкова, дядю Витю, его жизнь не сделала бы опасного зигзага.
Я написал «совершенно случайно» и задумался. Вроде бы все верно, вы сейчас сами убедитесь, встреча, действительно, была случайной, и все-таки мне видится нечто закономерное в том, что они нашли друг друга.
Познакомила их директор школы, в которой учился Леша. Не прямо, конечно: «Разрешите Вам представить — это ученик четвертого класса, великий троечник Алексей Оспищев, а это…» И все-таки именно она свела их. Дело в том, что Оспищев, как и многие его товарищи, собирал марки. Вначале директриса не испытывала особой неприязни к филателистам, она просто не замечала их. Но однажды случилось ЧП — чрезвычайное происшествие: из милиции привели Олега Лепнева и Борьку Сатекова. Надо ж до такого додуматься — вскрывать почтовые ящики на лестничных клетках! Писем они, само собой, не брали, только марки отмачивали. Начались расспросы-допросы, ну они признались, что прошлогодняя чистка карманов в гардеробе — тоже их работа, деньги понадобились на гвинейских «бегемотов» и «слонов» — таких красивых марок у них в магазине еще никогда не продавали. Вот тогда директриса и сказала, Леша сам слышал:
— Чтобы этих марочников у меня в школе и духу не было!
С тех пор филателисты ушли в глубокое подполье, о марках говорили с оглядкой — не слышит ли учитель, обменивались в туалетах или у филателистического магазина. Иногда ездили в лес, к больнице пароходства, где разбрасывал свои торговые точки черный рынок. Вот тут-то и скрестились жизненные пути Алексея Оспищева и Виктора Николаевича Строкова.
Леша договорился ехать в лес вместе с Борькой Сатековым, но Борька в последний момент позвонил и сказал, что не пускают: некому остаться с маленькой сестренкой. Ехать одному не очень-то хотелось, к тому же и денег за неделю удалось наэкономить всего-ничего — шестьдесят пять копеек. С таким капиталом у больнички делать нечего. Но все-таки поехал.
Была середина апреля, и хотя весна припаздывала, за городом уже ощущались ее голоса, цвета и запахи.
Леша вышел из «семерки» следом за мужчиной лет тридцати с копной вьющихся золотистых волос, тонкими усиками на продолговатом лице и веселыми глазами. На нем была спортивная курточка, и сам он был спортивный — тонкий, пружинистый. В руках мужчина держал черный чемоданчик «дипломат». Усики и глаза Леша рассмотрел, когда незнакомец обратился к нему с непонятным вопросом:
— По моим агентурным данным, где-то здесь неподалеку скрывается пункт элементарного товарообмана. Ты тоже туда?