— Нет, я на марки, — смешался Оспищев.
— А я о чем? И, конечно же, мечтаешь раздобыть «голубой Маврикий», «черный пенни», ну, на худой конец — «зеленый токийский». Угадал? Не отвечай, старик, твои глаза уже все мне сказали! А еще они сообщили мне, что их хозяин не возражает против жвачки. Может быть, я ошибаюсь?
Хозяин глаз не возражал. То есть он очень даже не возражал.
Пока они дошли до навечно вытоптанной поляны, где раскинулся табором книжно-марочно-нумизматический и еще неизвестно какой рынок, незнакомец превратился в Виктора Николаевича Строкова, дядю Витю, ученого-психолога и филателиста. Кроме того, Леша узнал, что жвачки у ученого навалом, что живет он в Москве, а к ним в город приехал впервые, но теперь, если, конечно, ему здесь понравится, будет приезжать часто.
На поляне они разошлись и, как и договорились, встретились вновь через два часа на остановке троллейбуса.
Настроение у Леши было препаршивейшее. Словно его в кафе-мороженое привели, понаставили перед ним и пломбир, и крем-брюле, и «лакомку», а потом пинка под одно место дали: топай, мол, отсюда, не по твоим губам наше угощение!
— Что загрустил? — спросил его Виктор Николаевич. — «Маврикий», старик, не каждый день встречается. Может, ты домой опаздываешь? Боишься, мать заругает? Ну-ка, зажуй свои невзгоды! Помогает.
Он снова протянул Леше жвачку.
— У меня сейчас только бабушка! — сообщил Оспищев.
— Вот как! — заинтересовался Строков. — Что значит «сейчас»? Сей час? Сегодня? Неделю?
— Сто недель! — с гордостью ответил Леша. — Они с отцом на Север завербовались. Второй раз уже. Один раз, когда я совсем маленький был… Тогда квартиру привезли, а теперь за «Жигулем» подались!
— Так ты, выходит, совсем самостоятельный мужик! — воскликнул Строков. — Рад за тебя!
Леша видел, что дядя Витя на самом деле обрадовался.
— Значит, вдвоем с бабулей живете? Это хорошо! Это даже очень хорошо, просто даже замечательно! «Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя!»
Последние слова он не сказал, а пропел.
— Она не совсем еще дряхлая! — вступился за бабушку Алексей.
— Извини, я не хотел ее обидеть! Значит, кооператив уже получили?
— Угу, трехкомнатный.
— А сколько же еще на «Жигуль» вкалывать надо?
— Только начали.
— Тоже хорошо! Знаешь, старик, у меня появилась идея. Почти гениальная. Чего мне в гостинице киснуть? Не люблю я гостиниц! Ты не возражаешь, если я у вас буду останавливаться? Всего на день-два… Вернее, не день, а ночь… Человек я смирный, спиртного ни-ни, ну и вообще… Мне ведь ничего не надо. Мы бы с тобой с бо-о-о-льшой пользой время провели!
— Я-то что… Я-то пожалуйста, — пролепетал Леша. — Вот только как бабушка?
— А мы ее как следует попросим! Знаешь, я умею бабушек просить! Ты мне адресочек оставь, я зайду, вроде случайно узнал… Неужели она ученому человеку в ночлеге откажет? Я ведь не безвозмездно…
— Ученых она уважает! — уверенно сказал Оспищев. — Она мне все уши прожужжала своими учеными!
— Ну вот и договорились! Бабулю я беру на себя! Теперь сознавайся, кто тебя нынче обидел? Чего нос повесил? Может, у тебя временные финансовые затруднения? Так это, старик, не самая большая беда. Самая большая, знаешь, какая?
— Какая?
— Когда Homo sapiens, что в переводе с научного означает «человек разумный», не может найти способ честно заработать энную сумму дополнительно к той, которую он получает согласно штатному расписанию. Повторяю: честно!
— А я смогу? — поинтересовался Леша.
По штатному расписанию бабушка выдавала ему ежедневно только двадцать копеек.
— Конечно! — уверенно ответил Строков. — Ты же не просто Homo sapiens, но Homo sapiens филателиус!
— Как же я смогу заработать? Меня никуда не примут!
— Ты газеты читаешь?
— Иногда, — замялся Оспищев. — Когда моя очередь на политинформацию.
— Плохо, старик, очень плохо!
— А что, объявление было?
— Было. Черным по белому объявлено: там-то и там-то лежат денежки. Кто не поленится, тот подберет!
— Я думал, вы серьезно, — разочарованно протянул Леша.
— Доказать?
— Докажите!
— В газете написано, что вчера утром население вашего благословенного города радушно встретило замечательного полярного летчика, героя Арктики, что пионеры вручили ему…
— Знаю, знаю! — закричал Леша. — Из нашего класса тоже ходили… Только не все…
Он с недоверием посмотрел на Строкова:
— А причем здесь деньги?
— Не соображаешь?