Я задумалась. Может и хочется. Но это было бы очень безответственно. Когда я буду уделять время своей так называемой любви, если у меня постоянно тренировки? Это уже скорее неуважение к парню. Разве есть хоть один мальчишка, который будет терпеть девушку, которая с утра копается в учебниках, а вечером бежит на танцевальную тренировку? Нет, таких не бывает. Наверное, поэтому папа и ушёл от мамы. Она всегда много времени уделяет работе. Бабушка говорит, что все мужчины любят внимание и способны ревновать женщину даже к собственным детям. Но это уже, наверное, совсем какая-то глупость. Она точно это придумала, чтобы я не забивала свою голову мальчиками, а только училась.
— Ну, не с Семёновым же, — наконец-то ответила я на вопрос подруги.
— Почему нет? — удивилась Мила.
— Он же тебе нравится, разве нет?
— Ой, перестань, Фиса, — рассмеялась мне в трубку Орлова. — Он и Светки из десятого «А» нравится, и Машке из «В», и почти всей параллели! Фиса, он же, как Чонгук[1]. Смотреть, но не трогать. Кумир школьниц, недоступный никому. Мы, девочки, любим влюбляться безответно. Думать, что какой-то там парень идеальный, а не как сосед по парте, который ковыряется в носу!
— Семёнов не ковыряет в носу, — на автомате ответила я.
В телефоне снова раздался звонкий и заразительный смех подруги.
— Фиса, ты такая забавная, — закончив смеяться, сказала она. — За это я тебя и обожаю. И Семёнову ты тоже понравишься, если постараешься!
— А я должна ему понравиться? — удивилась я.
— Как минимум подружиться, иначе плакала твоя четвёрка по английскому языку, — напомнила Мила.
Я вздохнула. Надавила ведь на самое больное. Не даются мне языки. Что уж тут поделать? Кто-то геометрию не понимает, кто-то физику. У каждого свои недостатки. Свой склад ума.
После истории в магазине и нашей совместной прогулки я действительно несколько пересмотрела своё отношение к Никите, но подружиться? Нет, эта мысль никак не хотела укладываться в моей голове. Возможно, мы и начнём общаться, если несколько месяцев просидим за одной партой. Хотя не могу припомнить, чтобы кто-то из Семёновских соседей смог с ним подружиться. А с другой стороны, если подумать, он же почти всегда сидит один. Я стала его первой соседкой с седьмого класса, кажется. Мила считает, что это судьба и мы просто обязаны подружиться, а мне просто жаль Никиту. Ни нормальных родителей, ни друзей. У меня хотя бы есть… Да почему, собственно, хотя бы? У меня столько дорогих сердцу людей. Мама, бабушка, Мила. Это уже очень много. Не то, что у Семёнова. Но теперь я, кажется, поняла, почему он такой угрюмый и нелюдимый. Трудно жить, когда тебя некому поддержать. Думаю, мне стоит попробовать стать другом для Никиты.
***
Тренировка сегодня была на редкость напряжённая и трудная. Неожиданно Алисии Алексеевне предложили поставить танец на последний звонок, по великому совпадению, в нашей же школе. Поэтому сейчас она нас гоняла по всему материалу, заставляла демонстрировать все изученные танцевальные движения и выбирала лучших из лучших. Несколько раз тренер меняла пары. Перетасовала всю группу, как карточную колоду. Кроме меня и Дантеса. Для выступления на последнем звонке было достаточно одной пары. Очевидно, девочки стали думать, что это будем мы с Дмитриевым. Они смотрели на меня и безэмоционального Костика, прожигая нас взглядом.
— Так, — строго начала Алисия Алексеевна, — Анфиса и Костик, давайте ещё раз танго.
Мы, уже изрядно уставшие, вышли на паркет. Тренер включила музыку. Мы смотрели друг на друга. Выразительные голубые глаза Дантеса смотрели мне в самую душу. Он медленно сближался со мной. Каждый шаг был наполнен ожиданием. Оказавшись в объятиях друг друга, мы как будто достигли полного взаимопонимания, не говоря при этом ни слова.
Наша пара двигалась вперёд, назад и в сторону, следуя ритму музыки. Наши шаги были точны и уверенны, а движения — плавны и грациозны. Мы становились единым целым, чувствуя друг друга. Наши движения с каждым шагом становились всё более и более синхронными. Мы соединялись в объятиях друг друга, а затем делали шаг назад или в сторону, оставляя пространство для следующего движения. Наш танец был динамичным и напряжённым. Казалось, от нас вот-вот полетят огненные искры.