Когда свет снова включился, на меня внимательно смотрел усатый мужчина, видимо, врач. Он раскрывал двумя пальцами по очереди мои глаза и проверял реакцию зрачков. Прослушивал моё дыхание фонендоскопом и осматривал горло. Температура понизилась после жаропонижающего укола. Затем нам разрешили уехать домой. Благо мы живём не очень далеко от Казани. Но Алисия Алексеевна ничего не хотела слушать и вызвала такси. Расстояние, конечно, не очень большое, но такси в другой город всегда влетает в копеечку. Тренер же, вопреки всем моим возражениям, чувствовала себя виноватой и была настроена проводить меня до самого дома, лично передав в руки матери.
***
Когда мы приехали в наш двор, Костя помог мне выйти из машины. Я оперлась на его плечо, медленно передвигаясь в сторону подъезда. Мне было настолько плохо, что я даже не сразу поняла, как с другой стороны меня подхватила ещё одна пара крепких рук. Подняв глаза, я увидела Никиту. Он придерживал меня за локоть.
— Что у вас случилось? — строго спросил он, глядя на Дантеса.
— Она сама потащилась на соревнования с температурой, — ответил Дмитриев.
— А ты что, не видел, что она на ногах чуть стоит?! — возмущённо бросил Семёнов.
— Я похож на няньку? — фыркнул в ответ Костик. — Да и попробуй, переспорь её.
— Захотел бы — переспорил бы.
— Перестаньте! Оба! — неожиданно прорезавшимся голосом вскрикнула я.
Мальчишки резко замерли. Из подъезда выбежала мама. Кажется, ей уже успела позвонить Алисия Алексеевна. Обычно моя родительница никогда сильно не ругается, но сейчас даже у меня сердце ушло в пятки. Она ведь меня так долго уговаривала не ехать. А тут обморок, скорая. Ой, что сейчас будет.
— Анфиса, Анфиса, ты в порядке? — громко проговорила мама, подбегая ко мне. — Я же тебе говорила отказаться от участия в соревновании? Говорила ведь! Фиса, ты никогда меня не слушаешь!
Она небрежно оттолкнула Костика плечом и повела меня домой, но Никита упорно не отпускал мою вторую руку. Дмитриев застыл в недоумении. Казалось, именно его сделали виноватым во всём.
— А ты что здесь делаешь? — возмущённо спросила мама у Семёнова.
— Живу в соседнем доме, — на удивление спокойно ответил он, — точнее, отец живёт, я обычно у бабушки живу. Маргарита Петровна, Вы чего? Это же я, Никита Семёнов, мы с Фиской с первого класса вместе учимся.
Родительница резко переменилась в лице. Она и впрямь не узнала одноклассника. Из-за работы она редко бывает в школе. Даже на родительские собрания ходит через раз. А я настолько занята своими тренировками, что в школьных мероприятиях почти не участвую. Да и Никита никогда нигде не выступает. Живёт на другом конце города, а в нашем дворе появился только в апреле этого года. Конечно, мама видела парня в последний раз классе в четвёртом на выпускном начальной школы.
— Ах, Никита, — любезно ответила матушка, — ты так вырос, я тебя и не узнала. Как мама? Что-то не вижу её давно.
Я знала, что однокласснику крайне неприятна эта тема. У меня, к сожалению, совершенно не было сил, чтобы вмешаться в их разговор. Но Семёнов даже не подал виду, что расстроен упоминанием своей матери.
— Маргарита Петровна, она же в Москве живёт, — спокойно пояснил он. — Замуж снова вышла. Сюда не приезжает.
— Как жалко, — вздохнула моя родительница, — забыла совсем, что они развелись. Пойдём, чайку попьём, сто лет тебя не видела.
Тут в шоке была даже я. Никогда бы не подумала, что моя мама так хорошо относится к Семёнову, что даже зовёт его на чай. В какой-то момент мне даже показалось, что она хочет расспросить парня о чём-то. Но я не припоминаю, чтобы она любила сплетничать. Всё-таки это не Мила. Это же моя мама. Возможно, конечно, я её просто очень плохо знаю. Такое бывает, что люди живут вместе, но совершенно ничего друг о друге не знают. Слово чужие, просто соседи…
***
Поднявшись в квартиру, меня тут же попытались уложить в кровать, но столкнулись с бунтом с моей стороны. Эффект укола оказался лучше, чем мог бы быть. Температура держалась в пределах адекватных чисел, и в моём организме появились силы. В итоге договорились, что я соблюдаю постельный режим, но в пределах дивана. В зале хотя бы есть телевизор. Да и чай смогу попить вместе с мамой и Никитой. Признаю, никогда не испытывала большого удовольствия от сплетен, но сейчас жаждала, так сказать, погреть уши. Мне было жутко интересно, что же может быть общего у моей родительницы с семьёй Семёнова.