Но маленькому Никите совершенно не везло. Его ни разу не сажали со мной за одну парту из-за разницы в росте. Я всё детство была, да и сейчас остаюсь, не очень высокой. А вот одноклассник всегда был длинным и очень худым. Только после восьмого класса он перестал походить на Слендермена[1] и приобрёл человеческие пропорции. Но, несмотря на изначально неказистую внешность, мальчика всегда губила харизма. Он всегда был ужасно артистичным, и девочки вешались на него независимо от возраста. Но Семёнова интересовала только чернобровая Литина, которая не видела его в упор. Ни когда он дёргал её за косу, ни когда сунул в рюкзак цветы с клумбы, за что его вызвали к директору.
Весь этот рассказ я слушала с открытым ртом. А потом мама ушла на работу в ночную смену и разрешила Никите ненадолго остаться у меня, но с условием: никаких ночёвок. Ровно в десять она позвонит по видеосвязи, чтобы убедиться, что никаких мальчиков у нас дома уже нет. Как бы ей ни нравился мой одноклассник, она не собиралась разрешать ему оставаться со мной на ночь. К тому же, мы ещё даже школу не закончили. Как сказала родительница, мы ещё маленькие. Ага, и зубы у нас молочные, и когти молочные[2].
Однако, уходить домой Семёнов совсем не торопился. Мы устроились на диване и стали выбирать фильм. Почему-то сейчас мне захотелось посмотреть какую-нибудь мелодраму. Кошмарить Милу фильмами ужасов было забавно, но вот испугаться самой при однокласснике мне не хотелось. Он же полностью предоставил мне выбор фильма. Мой взгляд упал на кинокартину под названием «Моё прекрасное несчастье»[3]. Его и включили, доедая остатки торта прямо из коробки, не используя посуду.
Моя мама всегда была крайне лояльной и понимающей. Конечно, ни по какой видеосвязи она не стала звонить. Она мне доверяла, просто парня хотела немного припугнуть. Однако всё-таки сообщение мне написала точно в условленное время:
«Привет, Фиса. Как твои дела? Как температура? Никита уже ушёл?»
На это я ответила, что всё в полном порядке. Градусник показывал значение в тридцать восемь градусов. Выше температура, к счастью, не поднималась. Горло всё ещё болело, но голос постепенно стал возвращаться ко мне. Семёнов неожиданно посмотрел на настенные часы и спросил:
— Во сколько твоя мама собиралась позвонить?
— Так уже, — довольно ответила я и продемонстрировала однокласснику телефон.
Успокоившись, мы продолжили смотреть фильм, никуда не торопясь. Потом включили ещё один. Решили не строить третий Рим и просто посмотреть продолжение первого фильма. Вторая часть нам понравилась даже больше. Не ожидала, конечно, что Никита будет смотреть такие киношедевры. Уснули мы глубоко за полночь.
***
Утром меня разбудила трель домофона. Открыв глаза, я обнаружила себя в объятьях Семёнова. И тут в голову влетела мысль, что пришла мама, а у нас в квартире спит парень. Пусть и мой одноклассник, но всё же парень. Какой ужас! А если бы родительница зашла прямо в квартиру и увидела? Она никогда не пользовалась домофоном. Почему сегодня решила? Неужели обо всём догадалась? Кошмар.
— Вставай быстрее! Мама пришла, — прошипела я не до конца вернувшимся голосом, пихнув парня локтем в бок.
Он подскочил, резко проснувшись, пока домофон не прекращал надрывно пищать. Вскочив с дивана, я побежала в прихожую.
— Ну наконец-то! — отозвалась в трубку мама. — Фиса, ты ещё спишь?
— Да, — ответила я, театрально зевнув в устройство, а затем нажала на кнопку открытия двери.
Лифта в нашем доме нет, зато благодаря этому у нас есть время, пока родительница поднимется на пятый этаж. Это немного, но пару минут у нас в запасе всё же было. Я схватила с пола в прихожей кроссовки и сунула их ещё не до конца проснувшемуся Никите. Он зевнул, забирая свою обувь и пытаясь полностью открыть глаза.
— На балкон, быстро, — приказала я.
Парень торопливо скрылся в указанном направлении. И в этот момент в дверь квартиры постучали. Я забыла отпереть её. На пороге появилась уставшая после ночной смены мама.