— Представляешь, — начала она, — забыла вчера ключи дома.
Я очень обрадовалась этой новости. Родительница у меня, конечно, не злобная, но если бы она открыла дверь своим ключом, то обязательно начала бы ругаться. Конечно, мы просто смотрели фильмы, но все взрослые начинают что-то додумывать, когда видят двух разнополых подростков в радиусе метра друг от друга.
— Опять допоздна смотрела телевизор? — спросила мама, проходя в зал.
В этот момент Семёнов резко присел на балконе, чтобы его не было видно в окно. Нужно было как-то отвлечь матушку, чтобы он мог уйти.
— Мам, а ты купила мне тыквенный сок? — неожиданно спросила я.
— Нет, а надо было? — уточнила родительница.
В детстве она всегда покупала мне любимый сок, когда я заболевала. Сейчас он мне был не очень-то и нужен. Но мне нужно было куда-нибудь спровадить маму минут на пятнадцать, чтобы дать однокласснику сбежать.
— Конечно, я же вчера тебя просила, — придумывала на ходу я. — Может быть, сейчас сходишь?
— Давай позже, Фиса? — попросила родительница. — Как у тебя здесь душно! Давай откроем балкон? Нужно проветрить.
— Нет-нет, — пыталась остановить её я. — Меня же продует!
Встав на пути у мамы, я пыталась перекрыть ей дорогу к балкону, на котором скрывался Семёнов. Но она отодвинула меня и уверенно прошла дальше.
— И ничего не продует! — заявила матушка.
Она резко открыла балконную дверь. Я замерла. Но Никиты на балконе не оказалось. В панике я бросилась к бортику и свесилась вниз. Парень мирно прогуливался по двору. Справа от нашего балкона располагалась пожарная лестница. Мой одноклассник, конечно, смелый. На мотоцикле ездит. Но чтобы слезть с пятого этажа по пожарной лестнице? Это было очень круто. Расскажу Миле — не поверит! Хотя она очень удивится и одному только тому факту, что мы ночевали вместе в нашей квартире.
— Фиса, да что с тобой? — удивлённо спросила мама, заходя на балкон. — Никита, здравствуй! — громко крикнула она, заметив внизу парня. — Уже с утра гуляешь?
— Доброе утро, Маргарита Петровна! — задрав голову вверх, ответил Семёнов. — Как раз собирался зайти проведать Анфису.
Во заливает! Никогда бы не подумала, что он умеет так убедительно врать. Я не умела даже недоговаривать. Или хотя бы привирать. И меня всегда в такие моменты выдавали бордовые уши. А он даже не краснеет. И глаза не отводит. Да уж, талантливый человек талантлив во всём.
— Заходи, заходи, — зазывала родительница гостя, — а ты не сможешь дойти до магазина? Анфиса просила купить тыквенный сок, а у меня совсем вылетело из головы, представляешь?
— Конечно, Маргарита Петровна, сейчас схожу!
— И зови меня просто тётя Рита, — любезно предложила матушка.
Не припомню, чтобы при мне её кто-то хоть раз так называл. Она всегда такая серьёзная. Все обычно называют маму только полным именем. Исключением была, пожалуй, только бабушка. Она называла дочь Ритой, Ритусей и Риткой. Папу я, к сожалению, совсем не помню и не знаю, как он называл маму. Может, так же, как и бабушка. Или как-то по-особенному, как Никита называет меня Цветочком. Ну вот, снова у меня от одной только мысли об этом покраснели уши и зарделись щёки.
— Хорошо, тётя Рита, — кивнул одноклассник и направился в сторону продуктового.
— Фиса, а вы вчера доели торт? — переключилась на меня родительница.
— Да, мама, доели, — кивнула я.
— Надо было зайти в магазин и всё-таки купить эклеры, — вздохнула мама.
— А если он будет каждый день приходить, мы каждый день будем есть пирожные? — довольно хихикнула я.
— А Никита будет к нам часто заходить? — вдруг серьёзно спросила матушка.
Я почувствовала, как снова краснеют мои щёки. Глупости какие! С чего бы ему заходить к нам каждый день, в самом деле? Мы одноклассники — и только. Ну, в крайнем случае, друзья.
— Не знаю, мама, — пробормотала я, — он у бабушки на Сливовой живёт. Для чего бы ему каждый день сюда мотаться?
— Не знаю, Фиса, ой не знаю, — загадочно проговорила родительница. — Хороший мальчик, ты бы присмотрелась.