— У тебя какой размер обуви? — строго спросил парень, глядя на розовые Людкины кроссовки.
— У меня?! — взвизгнула школьница.
— У меня сорок третий, а у тебя? — равнодушно задал вопрос Никита.
— Т-тридцать седьмой, — шепеляво пробормотала Людка.
— Тогда скидывай сапоги[1], — скомандовал одноклассник.
— Ч-что? — переспросила девчонка.
— Разувайся, говорю, — строго повторил Семёнов.
Совершенно ошарашенная Людка стала медленно развязывать шнурки и снимать кроссовки, пока не осталась в одних носках, стоя на холодном кафеле. Никита аккуратно опустил меня на ближайшую свободную скамейку и, забрав у одноклассницы обувь, стал надевать её на мои ноги. Я почувствовала себя Золушкой. Парень завязал шнурки на розовых кроссовках бантиком. Девчонки стояли, разинув рты. Ни одной из них не светило такое внимание от Семёнова. И дело было далеко не во внешности, а в мерзком характере и невыносимой тупости. Все трое учились еле-еле на отметки «три» и «четыре». Что у Людки, что у её подружек головы не думали ни о чём, кроме сплетен и мальчишек. Вряд ли их плоские мозги могли заинтересовать заумных Костика и Никиту.
— Где одежда Литиной? — закончив с кроссовками, строго спросил Семёнов.
Школьницы стояли в стороне, боясь проронить хоть слово. Людка переминалась с ноги на ногу, стоя босиком. Лиза спряталась за спиной подруги. И только Светка нашла в себе силы, чтобы ответить однокласснику:
— На заднем дворе, в мусорных баках. Так ей и надо! Нечего к тебе подкатывать!
У девчонки был противный гнусавый голос. Выслушав её, Никита резко помрачнел и сделал несколько шагов к компании. Школьницы вжались в стену и мелко задрожали. Парень был значительно выше них.
— Ещё раз подойдёте к Литиной, и история с её одеждой будет казаться вам мелкой шалостью, — сердито проговорил он. — Не ваше собачье дело, кто и как со мной общается. Ясно?
Одноклассницы согласно закивали. Семёнов вернулся ко мне и протянул мне руку. Я взялась за неё и поднялась со скамейки. Мы направились к выходу из школы. Ещё недавно мне казалась эта ситуация ужасной и безвыходной. А сейчас я шла в полном восторге от того, как поступил одноклассник. Ещё никто и никогда за меня так не заступался. Хотя в танцевальной студии мне часто прилетало от соперниц. Это было очень приятное чувство. Когда есть кто-то, кто может постоять за тебя. В такие моменты за спиной будто вырастают крылья. Если бы знала, что так будет, начала бы дружить с Никитой ещё в третьем классе. Тогда сейчас точно бы встречались. Стоп, что за дурацкие мысли лезут в мою голову?..
***
Моя одежда действительно нашлась в указанном Светкой месте. Школьная форма была невредима. Только пропахла помойкой. Около мусорных баков я переобулась в свои кеды, а Людкины кроссовки Семёнов забросил в мусорку. Сказал, мол, теперь пусть она сама пороется в отходах. Так ей и надо было, в самом деле.
До дома мы добрались без проблем. Правда, пришлось немного пройтись пешком. Никита и впрямь с начала нового учебного года снова вернулся к отцу. На минутку я самовлюблённо подумала, что моя вина в этом тоже была и парень просто хотел жить поближе ко мне. Но эта мысль быстро испарилась, ибо моя самооценка не позволяла мне забираться так высоко даже в моих мечтах. Обычно она любила тусить под плинтусом, попивая чаёк и кушая печеньки. Я всегда старалась оценивать свои успехи и неудачи здраво, но, увы, у меня это не всегда получалось.
Нынешняя ситуация заключалась в том, что отец Семёнова всё ещё был категорически настроен против мотоцикла. И в связи с этим парень прятал своего железного коня в соседнем дворе. Там жил друг деда Никиты и присматривал за транспортным средством. Так родитель не видел никаких проблем от своего сына, а тот жил в своё удовольствие, не провоцируя отца на ненужные конфликты.
— Хорошо, что сегодня мама на весь день уехала к бабушке, — произнесла я, когда мы уже подошли к моему подъезду. — У неё в последнее время часто скачет давление. Мама думает перевозить её к нам, но бабуля сопротивляется. Ей нравится собственная квартира.