— В холодильнике посмотри, — подруга указала своим ножом на маленький, ещё советский, агрегат, стоящий в углу.
Вытащив все фрукты, я подошла к морозильнику и открыла дверцу. На средней полке стоял огромный кремовый торт в прозрачной коробке. Сам он был белого цвета с аккуратной чёрной надписью: «Восемнадцать мне уже». В голове на автомате заиграла песня группы «Руки Вверх[7]». Интересно, оценит ли Никита такую креативность? Даже если нет, всё равно скажу, что это была моя идея. Пускай не обижается на ребят.
— Нравится? — спросила Мила, перекладывая куриную грудку в большой голубой салатник.
— Ещё бы! — восхищённо ответила я. — Надеюсь, он на вкус такой же красивый, как и на вид.
— Должен быть вкусный, — пожала плечами подруга, — мама всегда заказывает у этого кондитера. Ещё никто не жаловался.
Мне не терпелось попробовать торт, но его мы отложили на десерт. Нужно было дождаться вечера. Мы с подругой весело обсуждали новости, готовя салаты и делая нарезки. Мальчики в это время во дворе жарили шашлык и овощи на мангале. Эти выходные явно претендовали на звание лучших в моей жизни. Я впервые выбралась за город. Вот так, по-взрослому. С друзьями и без родителей.
***
На небе алел невероятной красоты закат. Мне казалось, что в городе я никогда такого не видела. Мы с ребятами сидели во дворе за столом, кушали мясо и овощи, весело болтали на разные темы. Зотов оказался очень весёлым парнем и весьма харизматичным. Кажется, я начала понимать, почему он так сильно нравился Орловой.
— А как насчёт настольных игр? — вдруг предложила Мила. — Могу сбегать в дом поискать. Кажется, родители что-то оставляли в прошлый раз.
— А я не против, — поддержал Игорь.
— И я, — согласно кивнула я.
— Ну, раз все согласны, неси, — не стал отрываться от коллектива Никита.
Подруга поднялась и отправилась в дом, но тут же остановилась на крыльце, обернувшись. К воротам дачи подъехало такси. Это был чёрный «Форд Фокус» две тысячи пятнадцатого года. Все обратили внимание на машину. Передняя дверь пассажирского места открылась, и на улицу вышел Дмитриев. Он был одет в тёмно-синие джинсы и оранжевую толстовку с капюшоном. Парень обошёл машину и открыл багажник, достав из него футляр с гитарой. Мы сидели молча. Никто из ребят не решался прервать тишину.
Костя открыл калитку и прошёл во двор. Семёнов поднялся со своего места. Оба буравили друг на друга взглядами. Я встала и подошла к Никите, взяв его за руку. Он сжал мою ладонь, но так ничего и не сказал. Пару минут мы вот так и стояли. Только Милана спустилась по лестнице с крыльца и подошла к столу, за которым сидел растерявшийся Игорь.
Наконец-то Дмитриев протянул Семёнову футляр с гитарой. Никита отпустил мою руку и взял предмет, а затем открыл чехол и вытащил инструмент. Всё было так, как и описывал консультант Виталик. Гитара в белом цвете. Корпус, сделанный из липы, и гриф из клёна. Шесть струн. Она выглядела изящно.
— С днём рождения, — безэмоционально ответил Костя. — Береги её. И гитару тоже.
Он многозначительно посмотрел на меня, а затем резко развернулся и пошёл обратно к машине. Семёнов молча провожал его взглядом, крепко сжимая пальцами гриф нового инструмента. В это время Орлова что-то шепнула Игорю, и они вместе зашли в дом. Я снова взяла Никиту за руку, сжав его ладонь. Теперь мы вдвоём смотрели, как чёрный «Форд» скрывается за горизонтом.
Входная дверь дачи хлопнула, и на пороге появилась Мила с тортом в руках. В десерт было воткнуто восемнадцать свечей. На улице уже темнело, и огоньки ярко светились в сумерках. Игорь подключил телефон к колонке и включил музыку. Двор наполнился пением. Мы с ребятами подпевали включенной Зотовым мелодии:
«Happy Birthday to you,
Happy Birthday to you,
Happy Birthday, Happy Birthday,
Happy Birthday to you!».
Никита молчал, наблюдая за этим представлением. Он не решался сказать ни слова. Мила подошла к нему с тортом. Парень немного поколебался и быстро задул свечи, а затем прочитал надпись, написанную кремом, и громко рассмеялся. Он обнял меня за плечи свободной рукой: в другой всё ещё была гитара, и чмокнул меня в макушку.
— Спасибо, — с улыбкой на лице проговорил Семёнов. — Не стоило так заморачиваться.