Впервые в жизни она выглядела такой счастливой. Как и у меня, у Орловой эти отношения были первыми. Она, конечно, жуткая сплетница, но общаться с мальчишками всегда ужасно стеснялась. Да и в целом была очень скромной в обществе малознакомых людей. Я, в отличие от Миланы, всегда быстро вливалась в новый коллектив. Она же всегда смущалась и старалась держаться меня. Представляю, как ей будет тяжело переезжать одной в Казань. Хорошо, что Зотов будет рядом. Думаю, с ним Орловой будет спокойнее. Всё-таки хорошо, что они начали встречаться. Рядом с Игорем Мила прямо светится от счастья.
Мы ещё долго общались, пока солнце окончательно не скрылось из виду. Расстались только на автобусной остановке. Милана уехала домой на последней маршрутке. А я оказалась в нашей с мамой квартире только в десять часов вечера. Это был прекрасный день. Как жаль, что теперь их будет меньше. И видиться с подругой мы будем теперь только во время каникул, приезжая в родной город.
***
На моих коленях сидел Мистер Лапкин, который уже успел стать огромным пушистым котом. Он довольно мурчал и перебирал передними лапками. Я провела ладонью по спине мохнатого друга. Он замурлыкал ещё громче прежнего. В это время к моим ногам подбежал Дантес и звонко залаял, привлекая к себе внимание и требуя ласки. Мы так и не выяснили, какой он породы. Пёс вырос в холке до моего колена. У него была очень лохматая шерсть песочного цвета.
— Анфиса, ты точно решила, что хочешь уехать? — спросила мама, сидящая рядом со мной на диване.
— Да, — коротко кивнула я, — уже решила. Если поступлю на актёрское, конечно. А если нет…
— Ты всё же подай документы и в Казань тоже, — перебила меня родительница. — Это недалеко от дома, и Милана туда поступает.
— Подам, конечно, — ответила я. — Мам, ты что, не хочешь меня отпускать в Питер?
Она молчала. В уголках её глаз блеснули слёзы. Моё сердце сжалось в груди. Мне было так же тяжело оставлять маму одну, как и ей — отпускать меня в Санкт-Петербург. Я аккуратно сняла кота и положила на диван, а затем подвинулась к матери и обняла её. Она прижала меня к себе, проведя рукой по моим волосам. Несколько минут мы сидели в тишине. Ни одна из нас не решалась прервать это молчание. Нам обеим было очень грустно и тоскливо. Дантес прижался к нашим ногам и весело завилял хвостом, пытаясь нас подбодрить.
— Мам, не переживай, — наконец сказала я. — Мы будем приезжать сюда. Часто-часто.
— Анфиса, какая же ты у меня уже взрослая, — ответила родительница, шмыгнув носом и вытерев рукой слёзы. — Я совсем не заметила, когда ты успела так вырасти. Теперь я останусь совсем одна…
— Ну как же… Как же одна, мам? — спросила я. — У тебя есть Мистер Лапкин и Дантес.
Пёс в подтверждение моих слов стал стучать хвостом по маминой ноге, а кот — забрался ей на колени и снова завёл свою песню. Увидев эту очаровательную картину, матушка улыбнулась. Видеть её радостной было куда приятнее, чем грустной и плачущей.
— Конечно, ребята, конечно, вы у меня есть, — произнесла мама, почесав за ухом Дантеса и погладив по густой шерсти Мистера Лапкина.
— А ещё ты можешь забрать к себе бабушку, — предложила я.
— Давно её уговариваю, а она всё никак не решится к нам переезжать, уж больно ей нравится собственная квартира, — вздохнула родительница.
— Но теперь-то ты можешь поселить её в моей комнате, — объяснила я.
— Анфиса, а ты не будешь против?
— Нет, конечно, — улыбнулась я, — но сначала мне нужно поступить. Не забывай об этом.
Мама звонко рассмеялась, тут же заразив своим смехом и меня. Теперь мы веселились и шутили, стараясь не думать о нашем скором расставании. Когда настроение слегка улучшилось, я решила показать матери платье, которое купила вместе с Милой на выпускной, и убежала в свою комнату переодеваться.
В зал сквозь занавески пробивались мягкие лучи вечернего солнца. Волнуясь, я вышла к маме в своём розовом платье. Оно было лёгкое, воздушное и изящно подчёркивало все достоинства моей фигуры. Всё в нём было продумано до мелочей. Каждая деталь, каждый стежок. Я кружилась по комнате, позволяя маме рассмотреть выбранное мной платье со всех сторон. Она с восхищением наблюдала за мной, и в её глазах снова мелькнули слёзы.