Поняв, что меня не прогоняют, я затараторила.
- Отца своего я не знала, а оказывается, они с мамой разделили детей, и у меня нет никакой информации. Может, в записях, в архиве, что-нибудь есть?
На миг воцарилась тишина, нарушаемая гудением компьютера. Я вся собралась, ожидая приговора.
- Мне очень жаль, но навряд ли вы можете что-то у нас узнать. В записях о роженице только информация о самой матери и ребенке – вес, рост, здоровье. А это, думаю, вам ничего не даст.
Я разом поникла, в общем-то, я так и думала, но была надежда.
- Хотя… - главврач сделала театральную паузу, а я забыла, как дышать.
- Что? – в нетерпении поторопила я собеседницу. – Мне хотя бы что-то, хотя бы любую информацию.
- Сколько вам лет? – неожиданно сменила тему главврач.
- Двадцать два, - ответила я, не понимая, к чему это.
- Двадцать два, - просмаковала женщина мой возраст, - 96-97 год рождения, правильно?
Я кивнула. Если она хочет продемонстрировать свое знание математики, то я не впечатлена.
Главврач снова забарабанила аккуратными коготочками по столу, отвернулась в окно, затем со вздохом повернулась ко мне.
- Я все равно не могу допустить вас в архив, - притворно помотала головой.
Какой шикарный маркетинговый ход, сначала показать, что есть что-то интересное, а потом сокрушенно вздыхать, что это сложно получить. Но мне в данный момент было плевать.
Я достала из сумки шоколадку в картонной упаковке, аккуратно всунула туда пятитысячную купюру и подвинула шоколад врачу, ненавязчиво махнув задней стороной упаковки с заветной бумажкой.
- Вот вам к чаю. Говорят, сладкое полезно для мозговой деятельности, может, мы что-то придумаем.
Женщина с милой улыбкой убрала шоколад в ящик стола, взглянув на мгновение на номинал «обертки»
- В 90е годы, - начала она говорить, видимо, удовлетворившись ценой, - помимо обычных бумаг, заполнялась еще анкета роженицы, так сказать, для статистики. Туда новоиспеченные мамочки вписывали имена детей, конечно, предварительно, так как свидетельства о рождении еще не было получено, а так же замужем или нет, чем занимается муж и так далее. Возможно, ваша мама тоже заполняла что-то подобное.
Я мысленно потерла руки.
- Это даже не документ, - улыбнулась я, - так, анкета. Я думаю, вам зачем-нибудь необходимо сходить в архив, а я подожду, может, вы расскажете мне что-то интересное.
Главврач в удивлении изогнула бровь, видимо, поражаясь моим наглым рассуждениям, но через некоторое время произнесла.
- Хорошо. Мне, и правда, нужно в архив. Напомните ваши имя, фамилию и дату рождения?
- Макарова Ева Александровна, 7 февраля 1996 года рождения.
Главврач кивнула, попросила подождать ее в приемной и ушла.
Судя по отчеству, можно решить, что отца у меня звали Александр. Так я думала долгое время, пока на каком-то застолье мама не проговорилась, что мое отчество было дано по ее отцу, в честь дедушки. Возможно, мой биологический папашка и дед были тезками, но эта информация очень неточная.
Глава 3
Главврач вернулась неожиданно быстро, отчаянно хмурясь. Сердце сделало кульбит и остановилось где-то в районе подмышки. Женщина поманила меня за собой пальцем, прикрыла дверь кабинета и указала мне на стул.
- Мне очень жаль, Ева…
- Мама не заполняла анкету, да? – упавшим голосом спросила я. Ну вот, пять косарей профукала, но их не так жалко, как жаль отсутствия информации.
- Заполняла, - задумчиво произнесла женщина.
Я в надежде подняла голову.
- Но из информации указаны только имена дочерей – Ева и Ульяна.
Ну, хоть что-то.
- Но вы понимаете, что вашу сестру могут и не звать Ульяной? Что ваш отец мог поменять имя девочке?
Я кивнула. Но будем надеяться, что мой папаша, как истинный мужик, не захотел заморачиваться и принял то имя, которое уже было дано.
- Простите, Ева, - произнесла женщина, даже как будто искренне.
Я кивнула головой и поплелась в сторону выхода. Ну, вот и все. Что я должна теперь предпринять?
Дома я грустно открыла бутылочку вина, налила в красивый бокал, села в кресло и задумалась.
Какие у меня дальше варианты? Перелопатить все соцсети в поисках Ульяны из нашего города? Так она может быть в другом городе, ее могут звать не Ульяна и далеко не факт, что если я и наткнусь на нее, узнаю, что это она. Девушка может и не догадываться, что у нее есть родственники, она может расти в нормальной семье, называя другую женщину мамой и купаясь в любви и заботе, а тут я «здрасьте…».