В тот вечер, лежа в кровати, Лиллиан снова стала прокручивать в голове свою перепалку с противником абортов. Она была довольна, что не промолчала в ответ на провокацию, а постояла за себя. Если это снизит рейтинг Мюррея среди католиков, ну и пусть. А проблемы с Дэниелом рассосутся. Команда Блэр не обязана всегда быть идеальной.
В доме спокойствие. В соседней комнате похрапывают родители Мюррея. Дальше по коридору Рут, скорее всего, читает с фонариком, а рядом с ней крепко спит Лиззи. Еще дальше в комнате мальчиков Дэниел, наверное, судорожно мастурбирует, а Джордж мечтает о завтраке. С улицы доносится только плеск Атлантического океана, волны нежно гладят берег, убаюкивая жителей ближайших домов.
Всех, кроме Лиллиан. Она выскользнула из кровати, пошла на кухню и перечитала статью, которую набросала вчера ночью. Слишком ханжеская, решила Лиллиан. И какая-то абстрактная. Она налила себе еще водки и подумала о своем опыте — о том, как в 1968 году узнала, что беременна; о своей подруге, которая чуть не умерла от потери крови во время подпольного аборта. А если бы она, Лиллиан, не любила Мюррея и не хотела выйти за него замуж? И, начав писать, она слилась воедино с девушкой из своей статьи и прошла вместе с ней по тускло освещенной лестнице на второй этаж в квартиру с вытертым линолеумом на полу, дребезжащими от ветра окнами и ветхой простыней на обеденном столе вместо скатерти. Она стискивала зубы во время операции и едва добралась на автобусе до дома, где повалилась в кровать, а когда два дня спустя оказалась в приемном отделении больницы Святого Иосифа, где ее осыпали упреками все подряд, что отказалась дать адрес врача, делавшего аборт, потому что, если бы не он, на кого еще ей рассчитывать?
Так гораздо лучше, подумала Лиллиан, откладывая ручку. Непонятно, статья это или рассказ, да и не важно. Лиллиан была довольна.
Было три часа, когда она вернулась в комнату и скользнула в кровать рядом с Мюрреем, лежавшим к ней спиной. Летом он спал в футболках, а не в стариковских пижамах, которые его мать дарила на каждое Рождество. Лиллиан хотела рассказать ему о статье, но боялась сглазить. Поэтому она только прижалась к мужу, вдыхая его сладкий, чуть перечный запах.
Мюррей засопел и заснул еще крепче.
Глава 8
Че!
Идея «блэрмобиля», зародившаяся Четвертого июля, превратилась в реальность после произошедшего с Дэниелом. Мюррей хотел, чтобы народ Нью-Гэмпшира видел, что у них нормальная семья, которая вместе проводит выходные — изучает окрестности, ужинает, время от времени останавливается выпить кофе с пирогом и купается в девственном озере, каких много в этом штате, — в противоположность, скажем, той семье, где своенравный подросток напивается до чертиков в парке аттракционов, а его мать хамит противникам абортов.
Шестнадцатилетняя Рут с восторгом восприняла официальную роль. Однако Дэниел счел эту принудительную семейную спаянность как наказание и не хотел верить, что родители собираются заставить его по субботам разъезжать вместе с ними. Джордж предложил нанести на борт старого синего минивэна пацифик; Мюррей наложил запрет на эту затею, но позволил сыну наклеить на бамперы сине-белые стикеры. Лиззи удовлетворилась разрешением взять с собой Барби.
Несмотря на внутренние разногласия, они были довольно фотогеничной компанией. Мюррей сидел за рулем, Лиллиан согласилась не курить в машине, а дети оттачивали искусство демонстрировать белоснежные улыбки — результат многолетних и разрушительных для семейного бюджета усилий ортодонтов.
Сложность заключалась в том, что даже такая просторная машина оказалась мала для семьи из шестерых человек, чтобы путешествовать долгими часами с многочисленными остановками, и все друг друга раздражали. Перебранки обычно вспыхивали в первый же час поездки. У Дэниела воняли носки, и сам он тоже вонял. Джорджу надо было репетировать для участия в школьном оркестре, и он брал с собой трубу. Рут кричала, что у нее лопаются барабанные перепонки. Лиззи без конца пела одну и ту же песню прямо в ухо Мюррею. Рут тошнило от запаха ног Дэниела. Лиллиан в конце концов не выдержала и закурила.
Мюррей высказал сомнение, что все семьи столько ругаются.
— Вы ведь с братом тоже ссорились, — напомнила ему Лиллиан. — Твоя мама говорила, что ей приходилось даже разнимать драки. У нас, по крайней мере, еще кулаки в ход не идут.
— Это пока, — буркнул Мюррей. — Подожди, когда в Джордже заговорит тестостерон.