Ощущение было приятным. Дэвиду нравилось абсолютно все: привкус виски, его пламя. Напиток поразил переутомленный разум. По прошествии какого-то времени Дэвид расслабился, держать себя в руках стало сложнее.
Хотя следовало бы соблюдать осторожность. Голова уже не кружилась, да и голода он не испытывал, как в момент ухода из библиотеки, но все-таки съел он не так уж и много. Если так пойдет и дальше, Дэвид опьянеет после пары стаканов.
— Спасибо, что накормил, Дэви. И за эль.
— На здоровье. — Дэвид улыбнулся.
— Я все верну.
— Незачем.
— И все-таки.
— Что еще ты делаешь, чтоб отыскать Лиса? — меняя тему, задал вопрос Дэвид. — Помимо того, что ждешь новостей от меня.
— Сам его ищу, — сознался Йен. — Каждый день брожу по городу. Я неплохо знаю Эдинбург.
— Выходит, ты бы его узнал?
Молодой человек кивнул.
— До того, как Питер пресек мои походы, я бывал на встречах вместе с ним. Пару раз виделся с Лисом.
— И как же он выглядит?
Неотрывно глядя на огонь, Йен откинулся на спинку сиденья.
— Высокий. Темноволосый. Английский акцент. Вел он себя как-то странно. Даже надменно.
— Он тебе не понравился? — предположил Дэвид.
Йен встретил вопросительный взор Дэвида серьезным взглядом.
— Ни капельки. Так Питеру и сказал.
Дэвид допил виски, а Йен — кружку эля. Собравшись уходить, он поднялся, и комната тут же закружилась, но постепенно все пришло в норму. Реакция удивила — не так уж много Дэвид и выпил. Хотя, наверно, сказывались недоедание и недосып. Нетвердой походкой Дэвид выбрался из таверны следом за Йеном и, выйдя на холодный воздух, содрогнулся.
Йен натянул шапку на уши.
— Как считаешь, когда ты сможешь выяснить больше? — спросил он.
— Наверняка я не знаю. Давай встретимся через неделю?
— Где встретимся? — поинтересовался Йен и отвел глаза, на лице отразилось смущение. — Сказать по правде, денег на выпивку в тавернах у меня нет.
Дэвид подавил желание заверить, что расплатится сам. Горделивый юноша и без того сегодня многое стерпел.
— Приходи ко мне домой. Я живу за углом, на Блэр-стрит. Квартира номер двенадцать, второй этаж.
Йен кивнул.
— Номер двенадцать, второй этаж. Когда мне прийти? В понедельник?
— Лучше во вторник вечером. После семи.
— Хорошо. Не знаю, как тебя благодарить, Дэви.
— Просто береги себя.
— Непременно. Доброй ночи.
— Доброй ночи.
Йен поспешил прочь, а спустя всего несколько секунд его поглотила тьма, будто его никогда здесь и не было.
С минуту Дэвид глядел ему вслед и размышлял, где же ночевал юноша. Затем он надел шляпу и побрел домой.
По пути на каждом шагу подстерегали ставшие привычными лоботрясы, проститутки и одетые в лохмотья дети. Одни злорадно смотрели, другие молили о монетке или предлагали определенного рода услуги. Босоногая девочка отважилась приблизиться и прижалась к Дэвиду. Платье было стянуто вниз, плоская грудь выставлена напоказ. Либо она отчаянно нуждалась в клиенте, либо пыталась что-нибудь украсть. Пальцами она прощупывала карманы его бриджей. Дэвид подметил безжизненно-расчетливое выражение лица, и сердце переполнилось жалостью. Но тем не менее Дэвид решительно ее отпихнул.
Наконец-то он добрался до дома и с трудом взобрался по каменным ступеням. Отпер входную дверь и, войдя в квартиру, осторожно закрыл замок. Направившись прямиком в кухню, Дэвид проверил кладовую. Как обычно, она практически пустовала. Желудок бесконечно урчал, и он решил, что проще всего перекусить сыром. Срезал корку и не сходя с места поел, а затем пошел готовиться ко сну.
В ту ночь впервые за много лет Дэвиду снился Уильям.
В кирке в Мидлаудере он сидел на церковной скамье, где обычно располагалась его семья. Только вот вместо матери, отца и Дрю рядом с ним сидел Уильям. Хотя в настоящей жизни Уильям всегда садился впереди со своим отцом, сэром Томасом Ленноксом, и милейшими сестрами. Чаще всего в церкви Дэвид видел только его затылок.
Но вот во сне Уильям сидел рядом с ним, и вместо праздничного костюма на нем были свободная рубашка и старые бриджи, а ноги были босыми.
— Идем купаться, Дэви, — возбужденно сверкнув глазами, сказал он.
Ах, эти глаза желтовато-зеленого оттенка, как у покрытой мхом коры букового дерева, на которое они любили взбираться.