После слушания мистер Макаллистер настоял на покупке выпивки. Но все вышло за пределы нескольких стаканов, и домой Дэвид плелся совершенно пьяным, спасибо большому количеству виски и отсутствию обеда.
Он абсолютно позабыл, что во вторник Йен должен прийти к нему домой. А вспомнил, только когда подошел к входной двери и обнаружил на ступенях сгорбившегося дремавшего юношу.
— Боже правый, — воскликнул Дэвид. — Я и забыл, что ты придешь! Входи, я разожгу камин, и ты отогреешься. Сегодня ужасно холодно.
Отперев дверь, Дэвид повел молодого человека в дом, хотя и сам еле волочил ноги.
— Извини, Дэви, — пробормотал Йен, пока Дэвид вел его в гостиную. — Я не намеревался засыпать. Думал, просто посижу и подожду.
— Не глупи, — подавленно откликнулся Дэвид и, подтолкнув Йена к креслу, отвернулся зажечь свечу. — Это целиком и полностью моя вина. У меня была куча дел, но это не оправдание.
Как только свеча загорелась, он занялся растопкой камина — служанка Эллен оставила все необходимое — и поставил чайник, после чего направился в кладовую в поиске какой-нибудь снеди. Вдруг ужасно захотелось есть.
Эллен принесла на ужин холодный мясной пирог и оставила в кладовой вместе с полным слив горшком. Он достал две тарелки и поделил пирог на двоих, а чтоб вышла приличная трапеза, добавил по ломтику сыра, по овсяной лепешке и по паре слив на каждую тарелку.
Когда он вернулся, в гостиной вовсю полыхал камин, а сидевший перед огнем Йен вроде бы пришел в себя. Обернувшись через плечо, он через силу улыбнулся, а потом нахмурился.
— Ты не обязан в очередной раз меня кормить, Дэви.
Дэвид издал гневный звук.
— А тебе не приходит в голову, что я сам могу быть голодным? А гостю принято предлагать присоединиться, ты не знал?
Йен покраснел и принял тарелку, которую Дэвид не очень-то вежливо сунул ему в руки.
Из ящика буфета Дэвид достал столовые приборы и безмолвно их передал, кивнув в ответ на невнятную благодарность Йена, присел на соседнее кресло, и они приступили к трапезе.
Дэвид едва ли не постанывал от удовольствия, уминая сальное песочное тесто и холодную прессованную ветчину. Он быстро справился с сыром и лепешкой и, отодвинув тарелку, со сливой в руке откинулся на спинку кресла.
От резкого кисловатого привкуса пурпурной кожицы моментально выделилась слюна, а сочная сладость золотистой мякоти стала нектаром. Фрукт он съел за несколько укусов, бросил косточку в тарелку и поднялся снять с камина закипевший чайник.
— Принесу нам пунша, — проходя как можно дальше от Йена с тяжелым чайником в руках, сказал он.
Дэвид, знавший состояние алкогольного опьянения как свои пять пальцев, старался вести себя осторожно, искусно компенсировал неповоротливость медленными отточенными движениями и сверхточной дикцией.
В кухне он добавил в горячую воду виски с медом, разлил в две оловянные чашки и, чтоб растопить мед, тщательно размешал.
— Что это? — нахмурившись, спросил Йен, когда Дэвид протянул ему чашку. — Я не пью спиртные напитки.
Йен стал очень похож на студента факультета теологии14, худое лицо посерьезнело, тонкими умелыми пальцами он обхватил оловянную чашку.
— Здесь немного виски, но горячая вода притупляет алкоголь, — ответил Дэвид. — Зато ты не простудишься, после того как спал на крыльце.
Сделав глоток, Йен тут же закашлялся.
— Сколько виски ты добавил?
— Прилично, — хмыкнув, сознался Дэвид. — Зато согреешься.
Казалось, сомнения у Йена все же остались, но он робко отпил из чашки.
— У тебя это не первый стакан?
— Нет, — прислонившись головой к спинке кресла, отозвался Дэвид. — Я уже немного выпил.
— Заметно.
Дэвид насмешливо приподнял бровь.
— А я-то думал, что умею отлично притворяться.
— Вообще-то умеешь. Тебя выдала расслабленная поза. — Йен замолчал. — И ты больше улыбаешься. На самом деле ты именно такой, Дэви?
Дэвид снова хмыкнул.
— Истина в вине? Нет, просто выпивохи улыбаются. Во всяком случае, когда они подшофе.
— Значит, ты любитель выпить?
Дэвид вздохнул.
— Иногда — да.
— Питер говорил, пьянство мешает развитию рабочего человека. Он отказался от алкоголя, когда был в моем возрасте, и мне пить не разрешал. — Юноша осушил чашку до дна. Глаза у него заслезились, все-таки, несмотря на горячую воду, спиртного было налито много. — Можно еще?
Дэвид внимательно на него посмотрел, а потом покачал головой.