Элизабет, завидев Дэвида, расплылась в улыбке и помахала ему рукой в перчатке. Миссис Чалмерс заметила, что Элизабет отвлеклась, и нахмурилась, поняв, что объектом внимания дочери стал Дэвид.
Он поклонился трем дамам, в ответ Элизабет с сестрой неуклюже присели в реверансе. Их мать холодно кивнула и бесцеремонно увела девушек подальше от Дэвида. Следуя за матерью, Элизабет бросила на него полный сожаления взор.
— Кто эта девушка? — спросил Йен, глядя им вслед с застывшим выражением лица.
— Которая?
— Та, что тебе улыбалась. С искрящимися глазами.
Дэвид подавил улыбку. Его порадовало, что даже целеустремленного Йена могли отвлечь искрившиеся глаза.
— Это та самая девушка, что дружит с Изабеллой Гэлбрейт, — Элизабет Чалмерс. Вторая девушка — ее сестра, а пожилая женщина — их мать.
На миг Йен задумался.
— Тогда стоит приглядывать и за ними.
— Мы поступим еще лучше, — ответил Дэвид. — Мы пригласим их на танец. Это же бал.
Йен ужаснулся, лицо приобрело несчастный вид.
— Я не умею танцевать, — вполголоса произнес он.
— Но хоть какой-нибудь танец ты знаешь?
— Знаю, но их здесь не исполняют! Вот это все вообще не похоже на танцы, которые я видел. Эти люди вообще умеют веселиться?
Дэвид улыбнулся. Он понимал, что имел в виду Йен. Деревенские танцы, на которых он присутствовал в детстве в Мидлаудере, разительно отличались. Они были спокойнее, но в то же время безумнее. Молодой неженатый мужчина не имел права приглашать незамужнюю девушку на танец, об этом не могло идти и речи. Хотя имелась возможность добиться согласия родителей. Когда женщины танцевали без мужчин, они задирали юбки до колен, смеялись и пели. А когда мужчины танцевали без женщин, они вопили и гикали и все в том же духе. Во всем этом больше забавы, чем изящества. Воспоминания о тех временах вызвали у Дэвида улыбку. Уильям любил красоваться на подобных мероприятиях и совершать нелепые подвиги, наподобие того, когда он балансировал на вершине пирамиды из людей и раскачивался так сильно, что сердце у Дэвида сжималось от страха. Танцуя с другими мужчинами, он улыбался Дэвиду, сверкал белыми зубами, весь такой самоуверенный и ладный. Отец Уильяма пришел бы в ужас, если б знал, что его сын братался с арендаторами и чернорабочими. И даже кое с кем похуже.
Этот бал отличался от тех давних плясок в Мидлаудере. Небольшой оркестр из двенадцати хорошо одетых человек играл музыку в размеренном темпе. Танцы исполнялись элегантно и сдержанно. И тем не менее цель сегодняшнего вечера — завлечь выгодную для брака партию — бросалась в глаза. Даже откровенно бросалась в глаза. В танцах присутствовало нечто деловое, дамам время даровалось дозированно, словно они были товарами в бакалейной лавке, которые необходимо попробовать. Пару граммов здесь, четыре грамма там.
Дэвид уже, наверно, в сотый раз обратил взор на толпу и зацепился взглядом за знакомую темноволосую голову.
Балфор, стоя к нему вполоборота, увлеченно беседовал с пожилой дамой. Его строгий профиль не спутать ни с чьим другим. Тонкий прямой нос и твердый волевой подбородок. На лоб упала прядка темных волос. Когда он улыбнулся своей собеседнице, Дэвиду показалось, что в помещении стало светлее, будто внезапно подул ветерок, и свечи разгорелись ярче. Вечерний костюм Балфора выглядел раза в два элегантнее, чем у остальных, но непонятно почему. Он смотрелся увереннее, могущественнее. Выше, шире, привлекательнее. Он даже улыбался очаровательнее других. Он просто был... значительнее.
Как только Дэвид пришел к этому выводу, Балфор повернул голову, и они встретились взглядами.
На мгновение лицо Балфора обрело выражение искреннего удивления — темные брови взлетели вверх, глаза округлились. Дэвида осчастливила эта реакция. Но столь же быстро Балфор взял себя в руки, привычная насмешливая гримаса заняла свое место, и, словно издеваясь, он приподнял бокал с пуншем.
— Господи, боже!
Тихий возглас привлек внимание, и Дэвид развернулся к Йену, который смотрел прямо на Балфора. Сам же Балфор уже вернулся к беседе. Он видел Йена? Признал его?
— Это он? — спросил Дэвид.
Внезапно во рту пересохло, а изнутри грыз страх. Дэвида настолько поглотили раздумья, что он почти позабыл, для чего они сюда пришли.
— Да, я... Думаю... Боже, я не знаю, — неуверенно сказал Йен и нахмурился. — Если это не он, то безумно похож. Надо взглянуть поближе.
Дэвида вдруг пробрала дрожь, а сердце забилось быстрее. С некоторой тревогой он осознал, что отчаянно желал услышать от Йена: «Нет, Балфор не Лис». Какой абсурд. С чего бы ему вообще беспокоиться?