Балфор рассмеялся.
— Не выискивай во мне добродетель, Лористон. Ты ничего не найдешь. Семья — это еще одна привилегия. Небольшая группа людей, что держится вместе для продвижения общих интересов. Ничего не имею против такого рода приверженности, если в таком случае сумею добиться успеха.
— Но смысл семьи не только в этом, — возразил Дэвид, припомнив трудолюбивого отца, бесцеремонную любящую мать, доброго участливого брата. Он неистово их любил, невзирая ни на что.
— Нет? Мой опыт подсказывает обратное.
— Тогда мне тебя жаль.
— Не трать время, меня все устраивает.
«Мы — полные противоположности», — подумалось Дэвиду. Разные во всевозможных смыслах.
Внезапно ощутив безмерную усталость, он поставил бокал на столик и поднялся.
— Знаешь, я лучше пойду домой.
Балфор вскинул глаза, на миг во взгляде отразилось разочарование, но он быстро его скрыл.
— Стало быть, на ночь не останешься?
— Нет. Я решил, что хочу спать в своей постели.
Дэвиду стало неловко под пристальным взглядом Балфора, лицо которого излучало невероятную нежность. О чем он размышлял?
— Раз ты настаиваешь, — встав с кресла, сказал он. — Пошлю за каретой, тебя отвезут.
— Без надобности.
— Не спорь. — Балфор вздохнул. — Пожалуйста. — Он пересек комнату и позвонил в колокольчик. — Завтра я возвращаюсь в Лондон, — ровным тоном добавил Балфор. — Так что мы прощаемся.
— Прощаемся?
Дэвид пожалел, что не сумел смолчать. Казалось, в голосе послышалось огорчение.
— Полагаю, я нескоро приеду в Шотландию.
— Ясно. Ну что ж, желаю тебе всего самого наилучшего. — Дэвид протянул руку.
С минуту Балфор разглядывал протянутую руку, отчего Дэвиду стало неуютно. Но руку Балфор все-таки принял и, поспешно развернув ладонью вниз, прильнул устами к тыльной стороне.
Губы у Балфора были мягкими и теплыми, а пальцами он сильно и решительно вцепился в ладонь. Этот жест выбил Дэвида из колеи, хотя поступил Балфор совершенно в своем стиле: бросил вызов и в то же время высмеял. Со всей учтивостью сотворил из Дэвида женщину. Было... романтично.
Замаскировав потрясение смехом, Дэвид быстро отдернул руку.
— Я рад, что встретил тебя, Лористон. — Балфор вновь нацепил беспечно-веселую маску. — Благодаря тебе последние несколько недель прошли увлекательно.
— Счастлив, что сумел тебя развлечь, — беспечным тоном парировал Дэвид.
— Правда? Уж не знаю, стремился ты к тому или нет, но совершенно точно развлек. — Он печально улыбнулся. — Уверен, что не хочешь остаться?
На секунду Дэвид задумался, хоть и понимал, что думать здесь не о чем. Сегодня вечером между ними возникла близость — не физическая, иного рода — и это сбивало с толку.
— Да, спасибо. Абсолютно уверен.
Во взгляде у Балфора мелькнуло сожаление, или Дэвиду почудилось? Хотя бы злости не наблюдалось.
— Прекрасно.
Балфор отдал приказание вошедшему лакею, и когда тот удалился, он неспешно приблизился к Дэвиду.
— Разрешишь на прощание дать тебе совет?
Насторожившись, Дэвид кивнул.
— Не отказывайся от женитьбы на Элизабет Чалмерс. Влюбленная в тебя девушка станет хорошей женой, родит детей и создаст в доме уют.
Балфор почти дословно повторил недавние думы Дэвида, отчего он чуть не расхохотался.
— Я не могу так поступить, — покачав головой, сказал он. — Она заслуживает мужа, который будет безгранично ее любить.
Балфор поджал губы и сверкнул глазами. Хорошее настроение сошло на нет.
— Опять ты за свое, — рявкнул он. — Извечный страдалец с кошмарным недугом, которого не пожелаешь ни одной безвинной душе, да? Господи, почему ты просто не позволишь себе стать счастливым? Женись на влюбленной в тебя женщине, а все свои потребности удовлетворяй с мужчинами. Да так поступают тысячи мужчин! Ежедневно!
— И ты так поступишь?
— Да! Да, поступлю! Не хочу быть таким, как ты. Хочу получить все, что этот проклятый мир готов предложить! Если это означает слегка отклониться от истины... Ну и что с того? А у тебя во всем либо да, либо нет! Ты вечно осуждаешь...
— Я тебя не осуждаю, — возмутился Дэвид. — Мне глубоко безразлично, что ты делаешь... Но я не сумею стать тем, кем не являюсь. Не сумею. И по-другому не будет.
— Господь всемогущий, разве ты не хочешь стать счастливым?
Каким-то образом Дэвид догадался, что это крик души. Сложилось ощущение, будто Балфор стоял перед ним обнаженным. Веселость полностью испарилась, лицо источало тоску. И Дэвид задумался: чего же так жаждал Балфор? Чем вызван столь несчастный вид?
— Сомневаюсь, что главное в жизни — это стать счастливым, — со всей откровенностью ответил Дэвид.