Значит, Уильям женился и обзавелся детьми. Вряд ли этому стоило удивляться.
Однако новости почему-то пробудили воспоминания о Мёрдо Балфоре, которые он сумел спрятать в глубинах сознания. Вот уже несколько недель Дэвид о нем не думал. Они не виделись с того самого вечера, когда встретились с Йеном Макленнаном. Надо полагать, он вернулся в Лондон. Дэвид понимал, что вряд ли они когда-то свидятся, и тратить время на думы совершенно бессмысленно. Но все равно размышлял.
Обозлившись, Дэвид наказывал себя образами Балфора с Изабеллой Гэлбрейт, правда, сомнительно, что его выбор падет на нее. Скорее, он выберет похожую женщину. Красивую и воспитанную. Дэвид представил, как Балфор ее целовал, опускался меж мягких белых бедер. Представил их с выводком темноволосых детишек. У них будут прекрасные дети.
А потом припомнил светившиеся вожделением глаза, рукой Балфор обхватывал член и не сводил взгляда с лежавшего ничком удовлетворенного Дэвида.
Он вспомнил интимные прикосновения, которых никогда не позволял и вряд ли позволит вновь.
«Ты прекрасен».
Господи.
Тот вечер — самый сладкий миг в жизни Дэвида. И даже считая себя грешником, что вымостил себе дорожку в ад, Дэвид сомневался, что способен покаяться. Эдакая горькая радость. Сказать по правде, горечи было больше. Приятно осознавать, что впервые в жизни он познал такую нежность, но ох как горько осознавать, что этого больше никогда не случится.
На миг Дэвидом завладела тьма: горе, одиночество и зависть вспыхнули внутри подобно адскому пламени, ревели, разрушали и оставляли от него лишь оболочку. Он распахнул глаза, сообразив, что стоял согнувшись и рукой упирался в бедро, а горло сдавило от непролитых слез.
Вскоре боль угасла. Выпрямившись, он завернул все мысли в черный креп и убрал в самый дальний уголок сознания. Нельзя об этом думать.
Сделав глубокий вдох, Дэвид вновь пошел по тропке, а когда вывернул из-за поворота, заметил фермерский домик, в окнах которого мерцали свечи, словно манивший к себе маяк. Он отворил дверь, и его мигом одурманил пикантный аромат тушеной говядины и клецок, а брат позвал к камину играть в домино. Чуть позже явился отец, казалось, он успел прийти в себя и, взяв из рук Летти кружку эля, присоединился к сыновьям.
После плотного обеда отец открыл початую бутылку виски. Трое мужчин вновь уселись играть в домино, только в этот раз со всей серьезностью. Мать взялась за вышивку, а Летти пела малышу колыбельную.
Когда игра подошла к концу, Дэвид направился к невестке.
— Летти, можно посидеть с тобой?
Она улыбнулась.
— Конечно. Хочешь подержать Алана?
— Разумеется.
Освобождая место, она приподнялась и вложила Дэвиду в руки спавшего младенца.
Теплое крошечное тельце будто специально создано для того, чтоб лежать на сгибе локтя. Роскошные реснички касались щек, в отсветах пламени похожих на абрикосы. Он лежал, словно маленький принц, уверенный в своей желанности, беззащитный и доверчивый. У него впереди целая жизнь. Станет ли он фермером, как отец и дедушка, или пожелает отыскать другой путь, как дядя? Вероятно, однажды ему понадобится помощь Дэвида. Эта мысль неожиданно согрела.
Возможно, у Дэвида никогда не будет жены и детей, но у него и так имелась семья в придачу к крепкому здоровью, друзьям и работе, что приносила огромное удовлетворение.
А еще, пусть и всего однажды, он испытал настоящую искреннюю страсть.
С Мёрдо Балфором.
Как можно об этом сожалеть? Как можно сожалеть о лучшем сладчайшем моменте в жизни?
Дэвид сглотнул подступивший к горлу ком и взглянул на улыбавшуюся мать. Отец и Дрю снова с головой погрузились в игру. Летти, измученная новоиспеченная мать, задремала. А сам он держал малыша.
В этом доме царила любовь. И этого было достаточно.
Пока достаточно.
Продолжение следует….
Notes
[
←1
]
Улица в центре Лондона, название которой стало нарицательным обозначением британского правительства.
[
←2
]
Название рода войск (устар. «Род оружия») конницы (кавалерии), способной также действовать и в пешем строю.
[
←3
]
Манчестерская бойня; в англоговорящих странах более известна как бойня при Петерлоо — столкновение гражданских лиц и оратора Гента с полицией и гусарами после митинга, на котором были выдвинуты требования предоставления всеобщего избирательного права. События произошли 16 августа 1819 года.