— И что же вы потом будете делать?
— Не решил еще. С месяц буду отдыхать, прокачусь с малявкой и с матушкой в Сан-Франциско, пускай посмотрят город, а когда начнется учебный год, отвезу Сидни в женский пансион в Мэрисвилле. Разумеешь?
— Теперь вы уже, наверное, не бросите хмеля?
— Это ты в точку попал. От добра добра не ищут. Сейчас многие собираются заняться хмелеводством. Я дорожку протоптал. Думаю, со временем здесь разовьется настоящая хмелевая промышленность. Я уже сейчас смекаю, что надо будет сделать в будущем году. Помощника рассчитаю — я теперь и сам управлюсь. Думаю, может, удастся прикупить немного земли — от Кьен-Сабе отхватить. Выращу еще больше хмеля, еще пару сараев поставлю. Да, черт возьми! — лет через пять я тут такие дела закручу. Я, брат, твердо намерен разбогатеть.
Он вышел на улицу и, не спеша печатая шаг, шел целый квартал. Ему представлялось, что теперь к нему должны относиться с большим почтением. Ведь он больше не наемник какой, никому не подчиняется, а сам себе хозяин, собственник, землевладелец, с успехом развивающий новое дело. Ни с кого не обезьянничал, сам все придумал! Начиная дело, он полагался только на себя, и успехом своим обязан лишь собственному уму, трудолюбию и дальновидности. Дайк расправил широченные плечи, да так залихватски, что синяя холщовая куртка затрещала по швам. Окладистая светлая борода сильно отросла за последнее время, лицо от работы на солнце стало багровым. Из-под козырька фуражки — память о днях, проведенных на паровозе, — поглядывали добрые голубые глаза. Повстречавшись со стайкой молоденьких девушек в батистовых и муслиновых платьицах и соломенных шляпках, направлявшихся к почтамту, он подумал, что, пожалуй, выглядит совсем недурно, и даже приосанился. Интересно, оглянутся ли они? Интересно, слыхали ли они, что он без пяти минут богач?
Однако хронометр в окне ювелирного магазина напомнил ему, что время не стоит на месте. Он повернул обратно и, перейдя улицу, пошел в контору Рагглса — агента ТиЮЗжд, который занимался земельными вопросами и транспортировкой грузов.
Стоя у прилавка, пока клерк, отгороженный от него перегородкой из металлической сетки, выписывал ему ордер на получение груза у кладовщика, Дайк бросил взгляд на человека, который разговаривал с Рагглсом, сидя за столом по ту сторону перегородки. Человек этот кого-то ему напоминал.
Это был пожилой мужчина, очень тучный, с толстым животом, по которому обладатель его время от времени похлопывал. Когда он повернулся, чтобы дать какое-то указание клерку, Дайк узнал Бермана. Банкир, железнодорожный делец и политический комбинатор почему-то показался ему сегодня особенно жирным. Его гладко выбритый тройной подбородок слегка подрагивал; складка жира на затылке, поросшая редкими жесткими волосиками, выпирала особенно агрессивно. Его огромный живот, обтянутый светло-коричневым полотняным жилетом с узором из цепляющихся одна за другую подковок, был выпячен вперед. На голове была неизменная круглая шляпа из лакированной коричневой соломки, в которой, словно в медном шлеме, отражался проникающий в конторские окна дневной свет, и даже с того места, где стоял Дайк, было слышно его шумное дыхание и побрякивание часовой цепочки о жилетные пуговицы фальшивого жемчуга каждый раз, как вздымался и опускался его живот.
Дайк посмотрел на него повнимательнее. Вот он — представитель Треста, с которым скрестил шпаги Союз фермеров. Титаническая борьба с каждым днем вызывала все больший интерес у сторонних наблюдателей, Дайк постоянно встречался с фермерами-хлебопашцами. Он выслушивал их жалобы, проклятья, злобные выпады, понимал их обиды, их ярость. Здесь была представлена другая сторона — спокойный, тучный человек в полотняной жилетке и твердой соломенной шляпе, который никогда не выходил из себя, любезно улыбался своим врагам, подавал им добрые советы, выражал сочувствие, когда они терпели поражение за поражением, человек, уверенный в своем могуществе, который знал, что за ним стоит Машина, стоит необоримая сила — неистощимая казна мощной организации, которая против каждой тысячи, потраченной Союзом фермеров, могла швырнуть миллион.