— Вы отдаете себе отчет в том, сэр, как называется то, чем в данный момент занимаетесь? — вскричал Магнус. — На что намекаете, находясь здесь, в моем доме?
— Помилуйте, губернатор, — спокойно возразил редактор. — Я ни на что не намекаю. Я просто говорю то, что знаю.
— Ложь!
Дженслингер задумчиво потер подбородок.
— Ну что ж, — сказал он, — у вас будет возможность доказать это перед судом присяжных, если вы того пожелаете.
— Я известен во всем штате, — взорвался Магнус. — Я не прибегаю к нечестным методам в политических целях! Я…
— Никому так не нужна безупречная репутация, как человеку, который решает дать взятку, — прервал его Дженслингер. — К тому же должен сказать вам, Губернатор, что криком вы меня не запугаете. Подкупленные вами лица у меня в руках. Вот уже полтора месяца, как их письменные показания лежат у меня в сейфе. При желании их можно арестовать завтра же. Вы, Губернатор, пошли на большой риск, ввязавшись в эту борьбу в Сакраменто, — очень большой риск! Есть люди, которым обвинением в подкупе не напортишь, им это как с гуся вода, но только не вам. Для вас это — смерть! Я это дело знаю как свои пять пальцев, а если не верите, то вот, — он достал из кармана длинную бумажную полосу, — вот оттиск статьи.
Магнус взял оттиск. И своими глазами увидел напечатанный под сенсационным заголовком, с отдельными, — наиболее важными, — пунктами, выделенными крупным шрифтом, подробный отчет о преступном сговоре, в который он вступил с двумя делегатами. Все обстоятельства были изложены с беспощадной прямотой, приводились только факты. Каждое утверждение подкреплялось доказательствами, все цифры были выверены с присущей Дженслингеру тщательностью. Это было разоблачение, крах, гибель!
— Как будто все верно, а? — сказал Дженслингер, когда Деррик кончил читать. Магнус молчал. — Полагаю, что ошибок нет, — продолжил редактор. — Но я все же счел нужным показать это вам, прежде чем предать гласности.
Единственно, о чем думал Магнус Деррик в этот момент, на чем сосредоточил все свои силы, это необходимость любой ценой сохранить достоинство, не обнаружить перед этим человеком ни малейшей слабости, не позволить ему торжествовать победу. Колоссальным усилием воли, призвав на помощь всю твердость, всю непреклонность своего характера, он заставил себя прямо взглянуть в глаза Дженслингеру.
— Могу вас поздравить, — сказал он, возвращая оттиск, — блестящая журналистская работа. Завтра ваша газета пойдет нарасхват.
— А я еще не уверен, буду ли публиковать эту статью, — ответил редактор, с безразличным видом откладывая оттиск в сторону. — Со мной такое бывает. Если что-то покажется мне интересным, я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины, однако, распутав дело, сразу же теряю к нему интерес. И потом мне вовсе не хочется вас — Председателя Союза, человека в здешней округе очень видного — свести подобной статьей в гроб. Для вас гораздо важнее предотвратить ее появление в печати, чем для меня ее напечатать. Для меня это пустяк — ну, не будет двух-трех экстренных выпусков; для вас же — Бог мой! — да это же конец всему. Ваш комитет знает, как было сделано дело, но Союз ваш, вся долина Сан-Хоакин, все жители штата считают, что комиссия была избрана честным путем.
— Кто поверит вашей статейке, — внезапно воскликнул Магнус, озаренный новой мыслью, — после того, как будут опубликованы новые тарифы. Мне доподлинно известно, что тариф для Сан-Хоакина, — ради чего комиссия и выбиралась, — останется без изменения. Неужели фермеры обратились бы к таким средствам, избирая комиссию, которая даже не попыталась отстоять их интересы?
— Ну, это-то нам известно, — ответил Дженслингер с улыбкой. — Вам казалось, что вы легко добились избрания Лаймена? Вам казалось, что железная дорога попалась в ловушку? Вы сами не сообразили, отчего вам удалось так легко провернуть это дело? Так знайте, Губернатор, что Лаймен обязался содействовать дороге во всем еще два года назад. Он был именно тем человеком, которого корпорация хотела провести в Комиссию. А вы вдруг взяли и избрали его — избавили железную дорогу от необходимости агитировать за него. И ни о каком встречном обвинении в подкупе не может быть и речи! Нет, сэр, корпорация не прибегает к таким кустарным методам! Между нами говоря, все, что имеет Лаймен за свои услуги от Правления дороги, это обещание поддержать его кандидатуру, когда он будет баллотироваться в губернаторы. Да и вообще очень грустно, — продолжал он, понижая голос и усаживаясь поудобнее, — действительно, очень грустно видеть, как умные люди пытаются пробить головой каменную стену. Вы ни в коем случае не могли победить в этой игре. Очень жаль, что я не мог поговорить с вами и вашими друзьями до того, как вы ввязались в эту историю в Сакраменто. Я бы сказал вам, что у вас нет ни малейшего шанса на успех. И когда вы, господа, наконец поймете, что вам не под силу тягаться с железной дорогой? Знаете, Магнус, — это ведь все равно, что идти в бой с линейным кораблем в бумажной лодке и стрелять в него горохом.