- Лаймен!
Это заговорил Магнус. Он стоял, выпрямившись но весь свой рост. Глаза, устремленные на сына, метали молнии. Голос звучал властно и сурово.
- Что это значит, Лаймен?
Тот развел руками.
- Я уже объяснил, сэр. Мы сделали все, что было в наших силах. Я предупреждал, чтобы вы на многое е надеялись. Я говорил, что вопрос транспортировки грузов решается трудно. Снизить тарифы существенно невозможно; так можно и разориться - вы же сами понимаете.
- Почему вы не снизили тариф для долины Сан-Хоакин?
- Мы не считали, что это так существенно в данном случае,- ответил Лаймен, тщательно выделяя отдельные слова.- Я, разумеется, понимаю, что со временем встанет и этот вопрос. Но нашей главной задачей было снижение тарифов в среднем на десять процентов. Конечно, тариф для Сан-Хоакина тоже будет снижен. Фермеры, чьи земли расположены вокруг Боннвиля, смогут отправлять пшеницу до Порт-Коста по вполне приемлемому тарифу, но сделать это так сразу, одним махом, нельзя. Нам нужно изучить…
- Вы знали, что весь вопрос был в тарифах для Сан-Хоакина! - выкрикнул Энникстер, грозя пальцем Лаймену через стол.- Какое дело нам, людям, которые финансировали ваше избрание, до тарифов в округах Дель-Норте или Сискийу? Да плевать мы на них хотели! Мы боремся за тарифы для Сан-Хоакина и выбрали вас для того, чтобы вы их снизили. Вы этого не сделали и не собираетесь делать, и я, черт бы вас побрал, хочу знать - почему?
- Понимаете, сэр…- начал было Лаймен.
- Сейчас я тебе объясню! - вскричал Остерман.- Все объясню! Потому что нас предали! Вот почему! Потому что в дело встряла ТиЮЗжд. Потому что члены
нашей Комиссии изменили нам. Потому что мы, деревенщина, старые олухи и нас опять надули!
Смуглолицый Лаймен побледнел. По-видимому, он не ждал лобовой атаки, во всяком случае не так скоро. На секунду он даже растерялся. Хотел что-то возразить, но у него перехватывало дыхание, и он не мог выговорить ни слова.
- Что ты скажешь на это? - крикнул молчавший до того Хэррен.
- Я хочу сказать,- ответил Лаймен, собрав все силы,- что так дела не обсуждаются. Комиссия выполнила свои обязательства. Она снизила тарифные
ставки, насколько могла… Мы целых два месяца работали, готовя новые тарифы…
- Враки,- заорал Энникстер, багровея.- Враки. Тарифы эти были выработаны в Управлении ТиЮЗжд, и вам это прекрасно известно. Эти тарифные ставки,
преследующие интересы железной дороги, были ею же самой выработаны, а вас подкупили, чтобы вы скрепили их своей подписью!
Слова Энникстера вызвали дружный взрыв возмущения. Все повскакивали с мест, размахивая руками и что-то выкрикивая.
- Господа, господа! - восклицал Магнус.- Мы ведь не школьники в конце концов и не уличные мальчишки!
- Мы деревенские олухи, которых надули! - выкрикнул Остерман.
- Я тебя спрашиваю, что ты скажешь на это? Что ты скажешь в свое оправдание,-не отставал Хэррен, наклоняясь через стол к брату.- Ради бога, Лаймен, объясни! Ведь должно же быть у тебя какое-то обьяснение.
- Вы не так поняли,- начал Лаймен, бледный, с дрожью в голосе.- Не так поняли. Вы ожидали слишком многого. В будущем году… в будущем году… в очень скором времени… Комиссия займется… Комиссия обсудит тарифы для Сан-Хоакина. А пока мы сделали все, что могли… это все, что я могу сказать.
- Так ли это? - сурово спросил Магнус. Голова его была как в тумане, ему казалось, он вот-вот упадет в обморок. Возможно ли это? Неужели возможно? - Ты - ты действительно сделал все, что мог?
Он пристально посмотрел на сына. Их взгляды встретились, и как ни старался Лаймен, а глаза все-таки потупил. Он снова попытался возражать, еще раз объ-сняя все с самого начала. Но Магнус уже не слушал. За этот короткий промежуток времени он понял, что произошло нечто страшное, немыслимое стало явью. Мысль об этом, казалось, висела в воздухе. В какой-то неуловимый миг отцу вдруг открылась ничем не прикрытая истина - все сказанное сыном было ложью. И все-таки ему не верилось. Лаймен! Его сын, его старший сын унизился до этого. И он снова, в последний раз, обратился к сыну, и в его голосе прозвучало что-то такое, отчего мгновенно установилась тишина.
- Лаймен,- сказал он,- я заклинаю тебя… я… требую от тебя как от своего сына и порядочного человека,- объясни, что кроется за всем этим? Я говорю
сейчас не как председатель Комитета с членом Железнодорожной комиссии, а как отец с сыном. Понимаешь ли ты всю серьезность создавшегося положения, всю свою ответственность, всю важность настоящего момента? Объясни!
- Мне нечего объяснять.