Прошла среда, затем четверг. Магнус сторонился людей, не принимал посетителей, избегал даже своей семьи. Как выпутаться из сети, как восстановить былой авторитет, как предупредить разоблачение? Если б только можно было каким-то образом сделать величайшее сверхчеловеческое усилие и вернуть себе прежнее прежнее могущество, сокрушить одной рукой Лаймена, а другой Дженслингера и на какой-то миг - в последний раз - возвыситься над всеми остальными, снова стать не знающим поражений предводителем, а там можно и умереть - умереть с незамутненной репутацией, оставив по себе незапятнанную память. Но червоточина была в нем самом, и избавиться от нее не было никакой возможности. Ведь даже если заткнуть глотку Дженслингеру, изничтожить Лаймена, одолеть железную дорогу, он - всеми признанный лидер - после столь блистательной победы не избавится от нее. Жизненный успех уже больше не для него. Чего бы он ни достиг в глазах общества, в собственных глазах он, Магнус Деррик, все равно пал постыдно и непоправимо.
Не оставляли мысли и о затруднениях денежного характера, мелочные и пренеприятные. Даже если бы он решил откупиться от Дженслингера, где ему взять деньги? Тяжба с железной дорогой, длившаяся уже много лет, стоила немало; его решение отделаться от арендаторов и своими силами засеять все поля Лос-Муэртос сильно ударило по карману; предвыборная кампания, закончившаяся избранием Лаймена, потребовала от него значительных средств. Все свои надежды он возлагал на будущий богатейший урожай, который должен был окупить все. Трудно было поверить, что железная дорога наложит руку на Лос-Муэртос, но если это произойдет, он останется без гроша. Десять тысяч долларом! По силам ли ему собрать такую сумму? Возможно. И тут же, не мигнув, отдать ее вымогателю? Позволить этому разбойнику с большой дороги обобрать себя, понимая, что ущерб не покроешь никак? Ведь это вконец разорит его. Пусть Дженслингер поступает как хочет. Он, Магнус, все мужественно снесет. Разве его репутация не выше всяких подозрений?
Ой ли? А письмо Геттингса? Слухи уже поползли. И это только начало! А дженслингеровская статьи подольет масла в огонь! Искра подозрения воспылает пламенем прямых обвинений! Начнется расследование Расследование! Какой ужас таится в этом слове! Нет, расследования он не выдержит. Магнус громко застонал, сжимая голову руками. Взяткодатель, человек, уличенный в подкупе лиц, в чьих руках находится управление государством, фальсификатор выборов, опустившийся до уровня закулисных политиканов, под ручных партийных боссов - это он-то, Магнус Деррик, политик старой школы, истый римлянин в своей же.леа ной неподкупности, который отказался от карьеры, лишь бы не связываться с «новой политикой»,- в минуту слабости поставил на карту все, включая честь, пошел на крупный риск в погоне за крупным выигрышем и тем самым погубил дело всей своей жизни.
Неисправимый игрок, он поставил-таки на карту самое ценное в жизни - свою честь и проиграл!
Пресли с его обостренной наблюдательностью первым заметил по выражению лица и поведению Магнуса, что что-то его точит. Он был уверен, что не в коварстве Лаймена дело. На следующее утро после памятного заседания Комитета Магнус пригласил к себе в кабинет Хэррена и Энни Деррик и, рассказав жене о предательском поступке Лаймена, запретил обоим упоминать в своем присутствии его имя. По отношению к вероломному сыну он испытывал сильнейшее чувство обиды и гнева. Но вот сейчас Пресли подметил в нем признаки куда более острой боли. Что-то, видимо, назревало. Времена ведь были смутные. Чего еще ждать? Каких новых бед?
Как-то утром, под конец недели, Пресли рано проснулся в своей узкой белой кровати. Он вскочил и стал поспешно одеваться. День ему предстоял занятой. Накануне он засиделся допоздна, просматривая свои стихи, вырезанные из газет, где они были впервые впечатаны. Пресли получил от одного издателя заманчивое предложение выпустить эти стихи отдельной книжкой. Поэма «Труженики» должна была войти в сборник, и он решил назвать его «Труженики» и другие стихи». Все последнее время он был занят подготовкой к печати этого сборника - редактировал и систематизировал стихи, составлял примечания,- и закончил работу только вчера уже за полночь. Утром им предполагал отослать рукопись издателю.