Нащокин протянул что-то невнятное, как будто моя просьба была для него полной неожиданностью.
— Нащокин, соглашайся, — крикнул кто-то из толпы, и зал взорвался.
— Ну что же, — повысил голос депутат, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Признаться, я ожидал чего-то подобного.
Он обвёл присутствующих взглядом, проверяя, оценили ли его шутку.
— Правда, я думал, — продолжил он, — что всё произойдёт более традиционно. Но раз уж всем всё и так давно известно… что сказать… Считаю, раз уж всем всё давно известно… Признаться, я уж и сам догадался, о чём пойдёт речь.
Он вдруг потерял нить и стал выглядеть жалко и совершенно никчемно, но через пару мгновений включил волю и заставил взять себя в руки.
— К тому же Сергея я знаю как человека порядочного и целеустремлённого. В общем, я не вижу никаких формальных причин для отказа. Поэтому, тщательно всё взвесив и обсудив со своей супругой, я говорю решительное…
Евгений Максимович замолчал, создавая видимость интриги, и, наконец, в духе циркового выступления, как прирождённый шпрехшталмейстер, прокричал:
— Да-а-а!
— Еб * ть, — тихонько выругался Ширяй. — Она сказала «да».
В его взгляде и в словах было столько презрения к зятю, что, вероятно, это заметили абсолютно все.
— Давай! — воскликнул дед. — Где? Анжелика, где ты?
Моя невеста бросилась ко мне на шею. И мы подарили зрителям, фотографам и видеографам красивый и немного сексуализированный, явно не слишком целомудренный поцелуй.
Заиграла музыка, зашумела толпа, полилось шампанское, начали стрелять пробки. И под какую-то дурацкую мелодию вышел чувачок, как некогда в игре «Что? Где? Когда?», но только не с чёрным ящиком, а с какой-то дурацкой подушкой, на которой лежала бирюзовая коробочка, раскрытая как жемчужная раковина. И в мякоти её бархатного зева сияло кольцо с чудесным бриллиантом размером с конскую голову.
Бриллиант организовал дедуля, сказав, что вычтет его стоимость из моей первой зарплаты, намекнув таким образом на её внушительный размер.
В общем, она сказала «да».
После этого были убраны ширмы, перекрывавшие доступ к полному яств буфету, и гости, перебивавшиеся до этого одними лишь канапе, ринулись к столам, ломившимся от деликатесной жратвы. Звонили колокола, гремели электрогитары, ухали барабаны и завывали вокалисты, некоторые из которых ассоциировались у меня с центральным телевидением. Вечеринка получила старт, и туса понеслась.
К счастью, никакой самодеятельности не было. Никто не прыгал наперегонки в мешках и не играл в буриме, демонстрируя своё остроумие. Приём был задуман как подражание аристократическому Старому Свету, правда, естественно, с чисто российским лоском, с щедростью, яркостью и сочностью. И попадающимися, время от времени, рожами, принадлежащими отпетым разбойникам.
Но это в прошлом, разумеется. Уже давно эти бандюки стали респектабельными гражданами, поднявшимися на вершины социальной лестницы, вот только выражения своих лиц сохранили, как памятник древней старины.
— Ах, какое кольцо!
— Восхитительно!
— Невероятно!
— Ребята, я так за вас счастлив!
— Я так рада!
— Ангелина, дай я тебя поцелую!
Ангелина обнималась, фотографировалась, позировала, со мной, с Лилей и даже с неизвестным ей Гагарой, который прям-таки прихерел от масштаба торжеств.
— Как я за вас радуюсь, ребята, — сладко стонала Лиля, представляя, наверное, себя на месте сказочной принцессы Ангелины.
— Ну что же ты теряешься? — усмехнулся я. — Смотри, перед тобой осиротевший наследник богатого и древнего рода Гагариных. Бери его в оборот. И мы с Ангéликой с радостью придём на ваше торжество. Или я приду один.
— Почему это? — хлопнула меня по плечу Ангелина.
— Потому что ты будешь сидеть с бебиком.
— Вы что, ждёте бебика? — открыла рот Лилия.
— Пока нет. Мы ведь до свадьбы ни-ни. Да только в чём, по-твоему, смысл брачного союза?
Лиля расхохоталась. Подлетела стайка подружек, похожих на розовых фламинго, подхватила мою только что получившую официальный статус невесту, увлекла, начала тискать, фотографировать, целовать. Ну и всё такое прочее.
Я нашёл маму. Она прослезилась, обняла меня, поздравила. Сказала, что никогда не думала, что я так рано повзрослею, так скоро войду во взрослую жизнь, так резко изменю привычный ход событий и что-то ещё в этом роде. Она была растрогана и, кажется, не могла поверить в то, что всё это происходило с нами наяву.
Впрочем, долго находиться рядом с ней мне не удалось, потому что за локоть меня схватила сильная крепкая рука. Рука эта принадлежала Давиду Георгиевичу.