— Какое, Глеб Витальевич?
— Дерьмовое. Нахера ты сцепился с этими зверьками в клубе? Руки что ли вечно чешутся? Может, тебе лучше на ринге выступать, а не на большие дела настраиваться? Нельзя же быть таким тупицей!
— На вас наехали что ли? В чём дело-то?
— Меня уже достали сегодня! Задолбался я рамсить с диаспорой. Главное, эти конкретные чуханы — пыль и навоз, но за них кто только не впрягся! Зачем вообще с этой швалью закусываться? Сами они ничтожества, но подтянули кучу серьёзных людей! Опять вытянули Мансура с племянниками. Все мозги мне вытрахали. Ты покрасовался перед бабой, а ответственность на меня переложил. Охереть, Серёжа! Всегда так делай!
— Глеб Витальевич, благодарю, что разрулили.
— А это я ещё не знаю! Может, ещё будем дальше рулить. Там кровь кипучая, натура страстная. Я вот не знаю даже, чем дело кончится. Может, придётся войну объявлять. Но в остальном спасибо тебе, отличное начало. Чё ты там делаешь?
— Так то, что и собирался. Мы же обговаривали с вами. Ну и так, кое-какие милые приключения. Вернусь — расскажу. С Давидом Георгиевичем связано и Усами.
ххх
В аэропорту меня встретила Ангелина. Был уже глубокий вечер. Погода испортилась и немного придавил морозец.
— Ты рад? — улыбнулась она, повисая у меня на шее.
— Ещё бы, — хмуро ответил я. — Просто несказанно.
— Молодец, хороший мальчик. А у меня для тебя сюрприз.
— Ой, чёт я не хочу никаких сюрпризов. Давай без них.
— Краснов, не душни. Мне дед весь мозг выклевал сегодня с этими Азадами. Вот честно! Будто это я виновата. Я их вообще знать не знаю. Два раза в жизни видела, и оба случайно. Первый раз у Верки Штерн на днюхе. Они с кем-то пришли. И всё. Правда, Сергей. Я же твоя невеста, ты мне должен верить безоговорочно.
— Конечно, — кивнул я. — Я и так верю. Себе не верю, а тебе верю.
— Ой, ну хватит.
Подъехав к дому, Ангелина затащила меня в бар, прямо напротив практически. Я выпил кофе, чтобы немного взбодриться, а она какой-то коктейль, лёгший, по-видимому на старые дрожжи и немного искрививший реальность моей невесты. По крайней мере, стабильности в её походке не прибавилось.
— Ладно, — вздохнула она, отставив пустой бокал. — Идём домой. Я бы ещё посидела, конечно, но если ты не хочешь…
— Домой хочу, — прервал её я и сделал знак бармену рассчитать нас.
— Интересно, — усмехнулась Ангелина, когда мы вошли в квартиру, — впечатлит тебя или нет… Иди смотри, это в кухне.
Я зашёл в кухню, и в нос ударил сладко-металлический запах.
— Ну-у-у! — протянула Ангелина ступая за мной.
Я сделал шаг и остановился, как вкопанный. На полу, в луже собственной крови лежал вчерашний Азад. Он уже не дышал.
6. Здравствуй, Дедушка Мороз
— Хороший сюрприз, — выдохнул я, оглядывая кухню, являвшуюся частью большой гостиной.
Картина была что надо. Мышь, опьянённая запахом крови заволновалась, засуетилась, начала царапаться.
— Не скажу, что это именно то, что мне хотелось бы увидеть, хотя, если честно, этот хрен мне сразу не понравился.
— Что⁈ — воскликнула Ангелина сдавленным голосом. — Твою мать!!! Твою мать!!! Охереть!!!
— Эффект, вынужден признать, действительно сногсшибательный, — кивнул я. — Убойный. Молодец, Анжелик. Не ошибся я в подруге жизни.
— Что?!!! — вскрикнула она. — Что ты мелешь?!! Ты думаешь?..
Она оборвала себя на полуслове, но я на неё даже и не посмотрел сейчас. Я разглядывал место преступления.
Азад лежал на боку, неловко поджав под себя руку, будто просто завалился передохнуть, да так и отключился. Только проснуться ему было не суждено. Вокруг него расплылась огромная лужа крови. И воняла эта лужа, просто трындец. В нос бил густой, сладкий металлический запах. Без трупной вони. Без затхлости. Свежак. Я поморщился.
— Ты думаешь, я бы пустила его в дом⁈ Я не этот сюрприз тебе приготовила, другой!!!
— Другой? — мрачно усмехнулся я. — Как говорил некто Ипполит в одном популярном кинофильме, ещё один? Где Павлик?
— Какой ещё Павлик? Посмотри, ты видишь, бутылка шампанского и два билета на концерт Бутусова? На стойке! Он будет старьё из «Наутилуса» петь. Тебе же нравится эта херня!
Я повернулся к Ангелине. Она была на взводе. Бледная, серо-зелёная. Она старалась не смотреть на то, что лежало на полу, и, похоже, единственное, что её поддерживало сейчас — возмущение.
Высказавшись, она глянула на пол, потянула воздух и резко зажала рот ладонями. Я быстро взмахнул рукой в сторону коридора:
— Живо в туалет! Не вздумай здесь оставить ни капельки!