— Кого именно? — ответил я и опустился в кресло.
2. Парад-алле
— Тебе нравится мой дед? — нетрезво усмехнулась Ангелина и тоже села.
Она опустилась на кровать напротив меня и расправила юбку.
— Он тебя очаровал, да? — кивнула она, чуть скривившись. — Успешный, щедрый, деловой, предприимчивый. Говорить начнёт — заслушаешься. Харизма такая, что может бетон пробивать. Конечно, он тебе нравится. Не может быть иначе. Он ведь умеет подбирать ключики к сердцам.
Я ничего не говорил, молча смотрел на неё, ожидая, что будет дальше.
— Ты знаешь… Он, конечно, очень сильный… Сильный человек. Но сила у него такая… как бы сказать? Недобрая, что ли… Он ведь может ломать людей. Причём легко. Раз, и нету таракана. Раз, и нету великана. Понимаешь меня? Чего ты молчишь, Серёж?
— Жду, пока ты выразишь свою мысль. Сделаешь её более доступной для понимания.
— Доступной для понимания… Ясно… Помнишь мою маму?
— Помню, — сказал я.
Кристину Глебовну я помнил. Встреча была короткой и яркой. И времени-то прошло всего ничего. Ещё один убийца, сказала она тогда… что-то вроде того…
— В молодости она любила не Нащокина, а другого человека.
— Не твоего папу, да?
— Ха, — усмехнулась Ангелина. — Нащокина она вообще никогда не любила. Она любила другого человека. Он, насколько мне удалось выяснить, не был ни бандитом, ни мажором. Он был нормальным, обычным человеком. Архитектором или строителем. Или кем-то вроде того, молодым специалистом, короче. Свободным, ярким…
Ангелина обняла себя за плечи и растянула губы в улыбке.
— В общем, ему было, по большому счёту, плевать на моего дедулю с большой колокольни. Фиолетово, что тот скажет или подумает. С колокольни, да… Он дедулю не боялся. Он вообще о нём не думал. Не восхищался его деньгами и не смотрел на маму как на дочь большого босса и хозяина. Наверное, он просто видел в ней женщину. Любил вроде бы. Естественно, у него не было связей, капиталов, имущества. Думаю, ему это было и не нужно. Но в понимании дедушки он был совершенно неподходящим спутником для моей мамы. Лузером. Понимаешь меня?
— Ну, пока ничего сложного нет, — ответил я. — Обычная история. Продолжай.
— Нихера не обычная. Короче, дед был против того, чтобы мать связывала жизнь с этим человеком. А она хотела вырваться из объятий своего папеньки, потому что кое-что знала о его бизнесе и о том, откуда у него столько бабок. Она хотела уйти от всего этого, убежать со своим возлюбленным, с этим архитектором или строителем. Как тебе история?
— Шекспир нервно курит.
— Вот именно. Значит, она хотела убежать, но дедуля был начеку. Кстати, имей в виду, если вдруг думаешь, что его легко провести вокруг пальца. Нихрена. Его не проведёшь.
— Спасибо, что предупредила.
— Ага. Вот. Дед узнал, у них… Да, у них был план. Они хотели расписаться. Но накануне этого дела архитектор вдруг исчез. Перестал звонить и отвечать на звонки. Пропал и никогда больше не появлялся. Испарился. Ты меня понимаешь, да? Дед его просто убил.
— Это вовсе не обязательно, — сказал я. — Дед мог с ним поговорить, объяснить ситуацию, мог запугать, подкупить, заставить его убежать, что-то ещё в этом же духе. Это проще, чем убивать.
— Нет, — вздохнула Ангелина. — Его же нашли. В смысле, архитектора. Но нашли не сразу. Значительно позже, через несколько месяцев. Туристы нашли его тело. Он сорвался в пропасть.
— Он что, был альпинистом?
— Выходит, что так. Правда, мама об этом никогда не слышала. И о его подготовке к экспедиции не слышала… Впрочем, какая там экспедиция, он ведь был один. Взял и рванул в горы. Без друзей, без товарищей. Один одинёшенек.
— И куда направлялась эта экспедиция?
— Не знаю, но тело нашли неподалёку от Сочи. В горах. Он как бы карабкался по горе или гулял там где-то вдоль ущелья, как набоковский этот… забыла… Ну, неважно. В общем, он сорвался и упал в пропасть.
Ангелина замолчала, опустила глаза, сидела какое-то время, нахмурившись. Я тоже ничего не говорил.
— А потом появился папочка, — вздохнув, продолжила она. — Евгений Максимович Нащокин. Сын в одночасье разбогатевших родителей, имеющих крутой бизнес, связанный с нефтянкой. Они, кстати уже почили. Авария, автокатастрофа. Несчастный случай. Для кого-то, впрочем, вполне счастливый.
— Очень печально, — кивнул я и посмотрел на часы.
Было уже довольно поздно и хотелось спать.
— Понимаешь, маминого возлюбленного сбросили с горы, и я уверена, что Евгений Максимович знал, что произошло.
— Твой папа.
— Ну, типа да. Молодой, влюблённый, говорливый. Он тогда вокруг Жириновского крутился, с сыном его что-то мутил. Молодо-зелено. Я понимаю, что он, наверное, не знал всё в деталях, но то, что его конкурента убрали, а маму выдают замуж как часть сделки для вхождения в бизнес и во власть, он прекрасно понимал. Сделка для обеих семей была выгодной и обещала много всяких ништяков. Это он тоже, естественно понимал. Понимал и с радостью согласился. Тем более, что мама ему вроде бы нравилась. По непроверенным данным.