— Я не шучу. Только скажи.
И в этот момент он выглядел не как упрямый изгнанник, не как дракон, одержимый местью. Он выглядел как… друг. Это было странно.
— Спасибо, — тихо сказала я, принимая чашку из его рук.
Макс молча кивнул, присел напротив. Необычно. Он всегда держал дистанцию, не вмешивался, не суетился… А тут — чай. Почти забота. Но дразнить дракона я не стала.
— А ты правда можешь стать… ну, большим и грозным чудищем? — спросила я, глядя, как в чашке тонкой плёнкой дрожит пар.
Он улыбнулся краем губ:
— Да.
— И летать?
— Да.
Я опёрлась локтями на стол и мечтательно уставилась в стену:
— Наверное, это так… классно. Я никогда не летала. Но мне кажется, это должно быть чудесно.
Он слегка прикрыл глаза:
— Ты права. Полёт — это свобода.
Его голос стал каким-то далеким, почти щемящим.
— Ты давно не летал?
— Ага.
— Почему?
Он немного помолчал, потом неохотно сказал:
— Это отнимает много магических сил. А последние годы я все силы направлял в борьбу.
— Со светлыми? — спросила я, нахмурившись.
Он кивнул. И в ту же секунду вся лёгкость разговора улетучилась.
— Почему вам… тёмным… так хочется нас уничтожить? — спросила я. В голосе не было укора, но был вопрос, от которого мне самой стало тяжело.
Макс резко изменился. Его лицо будто застыло. Из него исчезла вся теплота, что была только что.
— Нам не хочется от вас ничего, — сказал он тихо. Резко встал, даже не взглянув на меня, и вышел из комнаты.
Чай в моей чашке всё ещё был горячим. Но внезапно стал горьким.
Глава 15
Вечер я закончила как обычно — ритуалами, привычными и отточенными до автоматизма. Вода в чаше, мягкий свет свечи, тихие слова благодарности и просьбы о защите. Всё шло по порядку, словно по давно прописанному сценарию.
После этого я ушла в спальню, рассчитывая наконец выспаться. Но стоило закрыть глаза, как сон обрушился на меня не мягкой тьмой, а тяжелыми, липкими видениями.
Я оказалась в каком-то замке. Воздух был густ от запаха крови и дыма. Всё вокруг — бойня. Крики, звон металла, глухие удары. Я ничего не понимала, только видела, как падают люди — один за другим. Мужчины, женщины… и вдруг — совсем юная девушка, чьи глаза замерли, так и не успев осознать, что произошло.
Я не знала их, но ощущала всё, будто это происходило со мной.
И когда сталь коснулась груди мужчины, который обернулся на мой крик, я поняла — это его смерть. И вместе с ним рушится всё.
Я рванулась вперёд — и проснулась с криком.
Грудь ходила ходуном, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. В комнате было темно и тихо, но внутри меня всё ещё бушевала та бойня.
Дверь распахнулась почти сразу, и в проёме возник Макс. Он, как всегда, двигался бесшумно, но на этот раз его взгляд был тревожным, почти растерянным.
— Что с тобой? — спросил он, быстро подходя.
Я пыталась что-то ответить, но вместо слов вырвался всхлип. Слёзы застилали глаза, сердце всё ещё сжималось от боли, которую я не могла объяснить.
Макс опустился рядом, а потом без лишних вопросов притянул меня к себе. Его руки оказались крепкими и тёплыми, ладони легли на мою спину, поглаживая успокаивающе.
— Тише… всё в порядке, — говорил он тихо, словно боялся что я разрыдаюсь еще сильнее.
Я уткнулась лбом в его грудь и плакала, чувствуя, как его дыхание становится ровным и размеренным, будто он специально задаёт ритм, чтобы я постепенно успокоилась. Он прижимал меня ближе, обнимал так, что казалось — никакая беда не сможет пробиться сквозь этот кокон тепла и силы.
Его пальцы осторожно перебирали пряди моих волос, а другая ладонь продолжала гладить мою спину, стирая остатки дрожи. И только когда слёзы начали иссякать, я заметила, что он всё это время не отпускал меня ни на секунду.
— Что с тобой случилось? — тихо спросил он, не разжимая объятий.
— Мне… приснился кошмар, — выдохнула я, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается.
На его лице мелькнула тёплая, почти снисходительная улыбка, как у взрослого, который успокаивает перепуганного ребёнка, но руки он не убрал, продолжая удерживать меня рядом.
— Так плакать из-за кошмаров не стоит, — сказал он мягко. — Что тебе приснилось?
Я колебалась, но потом всё же рассказала. Про замок, залитый кровью, про крики и глухой звон в ушах. Про мужчину и женщину, убитых прямо на моих глазах. И про девушку… такую юную, что сердце сжималось, когда я вспоминала её лицо в тот миг.
Макс слушал молча, и постепенно его пальцы, до этого успокаивающе поглаживавшие мою спину, замерли. Лицо стало каменным, а взгляд — каким-то далеким и тяжёлым, будто он провалился в собственные воспоминания.