Оба мужчины посмотрели на меня. Я на миг замерла — а потом кивнула:
— Ещё минуту. Закрою рану — и будет как новый.
Интересно, видят ли они разочарование на моем лице? Может думают, что я просто не рада ночному визиту? Как бы там ни было, они не спорили. Молча ждали, пока я закончу обрабатывать рану. Я работала быстро, аккуратно. Зашила, запечатала, провела последнее касание Света. Мужчина выдохнул — видно, ему действительно стало легче.
— Благодарю за помощь, — сказал он, глядя на меня. В его взгляде было то самое напряжённое уважение. Осторожность не исчезла — она просто отступила в сторону, давая место признательности.
— Свет видит, кто просит. Свет помнит, кто благодарит, — произнесла я спокойно, почти автоматически. Это была старая формула, которой меня обучили. Она завершала любой такой обряд.
Мужчина кивнул. Без лишних слов развернулся и вместе с напарником покинул дом.
Я дождалась, пока дверь закроется, пока шаги не растворятся в ночи. И только потом позволила себе выдохнуть. Долг исполнялся. Обет не нарушен. Они ушли. Закрыли за собой дверь. А я осталась в тишине. И оглянулась на спальню.
Чёрт.
Откладывать помощь я больше не могла.
Я направилась в спальню — и остановилась на пороге. На моей кровати лежал раненый. Его кожа была серой, влажной от пота. Рядом, почти неотличимый от тени, сидел брюнет. Он поднял на меня взгляд — спокойный, но настороженный.
— Поможешь ему?
— Да, — ответила я просто и прошла внутрь.
Я опустилась рядом, на колени, и, не глядя на брюнета, принялась аккуратно распускать застёжки на одежде раненого. Материя была пропитана кровью и почти не поддавалась. Под пальцами чувствовался жар — сильный, тревожный.
Когда я стянула с него рубашку, стало ясно: рана была куда серьёзнее, чем у стражника. Глубокий порез через бок, кожа вспухла, вокруг — тёмные жилки, расходящиеся к ребрам, как трещины по стеклу.
Это займёт не один день. Я вздохнула. — Дважды чёрт, — пробормотала себе под нос. — Это будет сложно.
— Хорошо, что ты искусная, — сказал брюнет, всё ещё наблюдая за мной.
Я скосила на него взгляд.
— Ты будто даже удивлен.
— Ещё бы. Ты вернула мне мою тьму. Полностью. Обычно это удаётся… немногим.
Я посмотрела на него внимательнее. Он не улыбался. Не насмехался. Он говорил искренне — или хорошо притворялся.
— Я хотела спасти того, на кого ты напал, — сказала я. — Оставила бы внутри Тьму — он бы не выжил.
— И я о том же, — кивнул он. — Ты знала, что делала. Искусная.
Я снова перевела взгляд на рану. Поднесла руки, впустила свет, позволила ему пройти внутрь ткани, к самому источнику порчи.
И почувствовала это сразу.
Яд.
Не просто магическая отрава. Этот состав я узнала. Точнее, почувствовала. Смертельно точная формула, скользящая, созданная для того, чтобы разрушать медленно и неотвратимо. Специальный яд стражей.
Его состав хранили в секрете. Его не учили распознавать. Считалось, что нам, служительницам Света, это не нужно. Потому что если преступник ранен этим — лечить нельзя. Не нужно. Не положено. Если же будет ранен страж, они к нам не придут. У них есть противоядие. А те, кого они ранят… не подлежат помощи.
Мне не стоило этого видеть. Не стоило узнавать. Но теперь уже поздно.
Он дышал всё тяжелее. А я сидела над ним, ощущая, как тьма этого яда уже начала разъедать ткани изнутри.
Может, это мой шанс? Может, мне просто ничего не делать? Просто встать. Выйти. Дождаться, пока всё закончится само. Он — тёмный. Он — враг. Его ранил страж. Мне не приказывали спасать таких, как он.
Я смотрела, как его грудь едва приподнимается под моими пальцами. И вдруг… внутри вспыхнуло.
Сначала — тепло. Потом — зуд. Потом — жжение.
Я зажмурилась.
О, нет. Только не это.
Глава 2
Магия начинала реагировать. Она знала. Знала, что я могу сделать больше. Знала, что я вижу яд. Что я способна его выжечь. И что я не делаю этого.
Откат. Наказание за нарушение клятвы. Если я сейчас встану и уйду — магия ударит меня. Скорее всего, я это переживу. Но ощущения будут не из сладких. Будто в сердце воткнут тонкую иглу и начнут крутить.
— Ненавижу магию, — прошипела я сквозь зубы, а брови брюнета чуть вскинулись.
Я не выбирала этот путь. Меня призвали. Мне дали это тело. Дали дар. Заставили принести клятвы. Выбрала бы я эту жизнь, если бы понимала, что меня ждет? Не уверена. Но теперь, если не спасу его — буду страдать я.
Отлично. Просто великолепно.
Я долго смотрела на него, не двигаясь. Всё внутри спорило — разум, клятвы, страх, злость. Но среди всего этого была одна мысль, цепкая и тихая: