И это… боги, это согрело моё холодное сердце сильнее, чем я мог представить.
А потом её губы. Сладкие, тёплые. Она поддалась этому, и в её ответе не было сожаления. Она позволила себе слабость — и поделилась ею со мной.
Но то, что она готова заплатить за эти минуты радости болью… от этого меня разрывало. Просто поцелуй. Пустяковая близость. Почему Свет требует за это расплаты?
Я сжал кулаки, чувствуя, как во мне поднимается злость.
Мы с Максом только что обменялись результатами своих вылазок. Оба — впустую. Но даже так это было лучше, чем сидеть сложа руки.
И тут я ощутил, как в доме меняется воздух. Свет. Каждый раз, когда Сора завершала день, это чувствовалось. Будто невидимая волна сканировала всё вокруг в поиске греха. Но нас с Максом она никогда не касалась. Я был уверен: всё из-за связи с ней.
На этот раз было так же. По комнате словно прошёл холодок, неприятный, липкий. Мы оба поморщились… и вдруг удар. Резкая, чужая боль. Настолько сильная, что дыхание перехватило.
Мне хватило секунды, чтобы понять, чья она.
— Сора! — сорвалось с губ.
Я бросился вперёд ещё до того, как успел сообразить, что делаю. Макс был рядом, его шаги — тяжёлые, быстрые. Мы влетели в ритуальную комнату и замерли.
Сора корчилась на полу, её тонкое тело выгибалось от боли так, что сердце у меня оборвалось. Её лицо было искажено агонией, губы беззвучно шептали молитвы или крики — я не разобрал. Её боль била по нам через связь, и я понял: Свет наказывает её.
— Чёрт… — выдохнул Макс, но не знал, как помочь.
— Сора! — выдохнул я, бросаясь к ней. Макс опустился рядом, но даже он был растерян.
Я протянул к ней руки, пытаясь хотя бы удержать её, не дать биться о каменный пол. Она была вся в холодном поту, губы трескались от беззвучных молитв или криков. Я попытался пустить немного своей тьмы, защитить её, отгородить от ярости Света. Но тьма скользнула по ней, как вода по стеклу.
— Не работает, — рыкнул Макс, который тоже пытался помочь ей магией. — Сделай что-нибудь!
— Думаешь, я не пытаюсь?! — сорвался я, прижимая Сору к себе, но её тело продолжало содрогаться.
Каждая её судорога, каждый всхлип рвал меня изнутри. И тут мысль ударила. Простая, отчаянная.
Если мы смогли связать жизнь дракона с моей и её, если эта связь работает… то почему я не могу забрать её боль на себя?
Сомнения не оставляли выбора.
— Держись, малышка, — прошептал я и потянулся к связи.
На миг — тишина. А потом боль обрушилась на меня лавиной.
Я захрипел, едва удержавшись на коленях. Свет вонзался в каждую клетку, будто тысячи игл прошивали тело изнутри. Сухожилия натянулись, дыхание перехватило.
— Чёрт… — выдохнул я сквозь зубы, но не отстранился.
И сквозь пелену боли заметил — ей стало легче. Судороги прекратились, дыхание стало ровнее, лицо разгладилось. Она обмякла в руках Макса, спешившего ее забрать, а я…
— Достаточно, — услышал я его голос, глухой и напряжённый. Дракон поднял её на руки, прижал к груди. — Ты её спас, хватит.
Я хотел ответить, но не смог. Боль снова сомкнулась, как капкан, и тьма захлестнула меня.
Последнее, что я успел осознать — Сора была жива и больше не кричала.
И этого было достаточно.
Глава 27
МАКС
Я стоял, смотрел, как Неш корчится от боли, а в руках у него Сора впервые дышит свободнее. Чёртов некромант… он додумался, как забрать её муки.
А потом он рухнул, и я едва успел перехватить ее, чтобы и она не рухнула вместе с ним. Решил отнести ее на кровать, а потом вернуться за ним. Но Сора зашептала, едва дыша:
— Нет, нет… ему плохо…
Даже когда сама едва жива, эта девочка думает о других. Не похожа на них всех. Не похожа ни на одного из светлых, кого я встречал.
Я подхватил её, прижал к себе, чувствуя, какая она лёгкая, хрупкая. Радовался лишь одному — ни она, ни Неш больше не кричали.
Внутри меня бурлила ненависть к Свету. За то, что он наказывает её. За что? За сладкий поцелуй? За два сладких поцелуя, которые она подарила нам?
Я сжал зубы. С тех пор, как не стало моей семьи, я не знал нежности. Не верил, что смогу её ощутить снова к кому-то. Но в городе, когда я поймал её, а она испугалась, что ее поймал страж, но потом, узнав меня, засияла — внутри стало тепло. И когда её губы сами потянулись ко мне… даже если бы она этого не сделла, я бы всё равно поцеловал её. Сам. Потому что в тот миг мне хотелось только одного: забрать её себе и никогда больше не отпускать.