Я вдруг поняла, что это уже не игра и не случайность.
Это был дракон, которому я позволила коснуться себя — и которого не смогла оттолкнуть.
Он оторвался от моих губ так резко, будто сам с собой боролся, — но руки с меня не убрал. Наоборот, сильнее прижал к стене, заглянул в глаза своим хищным, раскалённым взглядом.
— Если ты собираешься идти с этим идиотом, — голос у него был низкий, хриплый, почти рычащий, — то думать ты всё равно будешь только обо мне.
Он склонился ближе, и горячее дыхание обожгло кожу. Его ладони скользнули вверх по моим бокам, обняли талию и спину так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я прижалась к стене, но не оттолкнула его.
Губы дракона коснулись моего виска, щёки, скользнули к шее. Поцелуи — резкие, настойчивые, требовательные. Там, где он касался, кожа вспыхивала, будто его губы оставляли огненные следы. Он целовал меня, шептал что-то нечленораздельное, и от этого у меня дрожали колени.
Руки его будто не знали покоя: одна держала меня за затылок, пальцы скользнули в волосы, вторая обвила талию, прижимая так, что между нами не осталось воздуха. Я знала, что должна остановить, оттолкнуть, сказать, что это неправильно. Но не сделала ничего.
Я закрыла глаза и приняла его горячую, безумную ласку. Моё сердце колотилось так сильно, что я была уверена — он его слышит. Его поцелуи на моей шее заставили меня запрокинуть голову, открываясь ещё больше, и он только сильнее прижался ко мне.
Внутри всё смешалось — страх, волнение, сладкий жар, от которого невозможно было спрятаться. И я, вместо того чтобы оттолкнуть его, обняла его за плечи, позволив себе слабость — ответить не словами, а дрожью в теле.
Его губы скользнули ниже, к ложбинке между моими грудями, и дыхание обожгло кожу так, что я сама непроизвольно выгнулась навстречу. Его руки оказались под тканью, обняли крепко за бедра, накрывая тонкие трусики жадными пальцами, так, что я зажмурилась от нахлынувшего жара. Пальцы сжали меня, удержали, и от этого по телу пробежала горячая дрожь.
— Хочу, чтобы ты думала только обо мне, — прорычал он у самой кожи. — Чтобы даже в мыслях не искала его ласки.
Поцелуи становились всё более откровенными, настойчивыми, и мне казалось, что я теряю почву под ногами. Он почти приподнял меня, прижимая к стене так, будто хотел забрать себе всю.
— Макс, остановись, — голос Неша прозвучал резче, чем обычно. Я вздрогнула, осознав, что он всё это время был рядом. — Она девственница, что ты творишь?
Дракон обернулся через плечо, не отпуская меня. Его глаза горели тьмой, дыхание было сбивчивым.
— Я же не кретин, — процедил он. — Не собираюсь брать её у стены. Но дать ей почувствовать вкус желания… немного удовольствия — что в этом такого?
Он снова склонился к моей шее, оставив жгучий поцелуй, и прошептал:
— Малышка только моя…
Неш подошёл ближе, и в его голосе было стальное спокойствие:
— Оставь ее в покое.
— Либо присоединяйся, либо проваливай и не строй тут праведника.
На мгновение воздух между ними наэлектризовался. Макс зарычал, но медленно отстранился, не убирая руки до последнего. Его взгляд был тёмным, опасным — и обещающим, что на этом он останавливаться не собирается.
Его губы снова накрыли мои — настойчиво, жадно, будто он хотел выжечь во мне память обо всех остальных. Мир сжался до этого прикосновения, до жара его тела, до рук, что держали меня так крепко, будто боялись отпустить. Я застонала в его губы, и он лишь сильнее прижал меня к себе, словно подтверждая: ты моя.
Он оторвался, тяжело дыша, провёл большим пальцем по моей нижней губе и, резко повернув голову к Нешу, процедил:
— Уходи. И не мозоль глаза.
Но Неш не ушел. Наоборот — шагнул ближе, его взгляд был спокойным, но твёрдым, и в этом спокойствии была сила. Видно было, что он принимает какое-то решение. Мой мозг отказывался здраво мыслить и анализировать, полностью отдавшись ощущениям.
Я вдруг сама потянулась к нему. Не знаю, зачем. Не знаю, как. Просто его глаза манили, обещали защиту от бурной стихии дракона. И когда наши губы встретились, это было совсем иначе: мягко, медленно, сдержанно — как глубокий вздох, в котором растворялась моя тревога.
Он целовал осторожно, почти благоговейно, и я поймала себя на том, что отвечаю так же — нежно, чувственно, будто каждый миг этого поцелуя был подарком.
Позади раздалось довольное, хрипловатое хмыканье. Я вздрогнула и тут же ощутила, как меня окружает ещё одно присутствие. Дракон опустился передо мной на колени, его глаза сверкали в полутьме, а на губах играла дерзкая, опасная улыбка.