И вот, когда комната заполнилась моими стонами, а мое тело напряглось, как натянутая струна, я думала, что пропаду, но чьи-то заботливые руки начали массировать мой клитор и я разлетелась на сотни осколков, теряя себя в нахлынувшем удовольствии, а кожа на ключице вдруг вспыхнула теплом. Словно кто-то провёл там огнём, оставляя знак. Я зажмурилась — и сквозь вуаль удовольствия ощутила, как на теле проступает тонкая линия, брачная метка.
— Смотри, — тихо сказал Неш, гладя меня по щеке. Его голос дрожал, будто он сам переживал этот миг со мной. Наверняка, так и было. Я чувствовала, как он пульсирует во мне. Как они оба пульсируют, заполнив меня своим удовольствием.
Макс провёл пальцами по свежему знаку и улыбнулся. Настоящая, счастливая улыбка — та, что я никогда не видела у него раньше.
— Теперь ты наша, — сказал он и поцеловал меня в губы так мягко, будто боялся спугнуть момент.
Я обняла его за шею, ощущая за спиной крепкие руки Неша, и впервые не почувствовала страха. Только тепло и уверенность, что я действительно стала частью чего-то большего.
Тепло на коже быстро превращалось в жар, но не обжигающий, а обволакивающий, будто кто-то ткал из огня и тьмы тонкое кружево прямо на моей коже. Я едва удерживалась, чтобы не вскрикнуть — не от боли, а от силы, что проходила сквозь меня.
Сначала показалась тонкая линия — серебристо-белая, сияющая мягким светом. Она словно оживала на моей коже, переливаясь, будто дыхание самой магии. Затем к ней добавилась тёмная тень — чёрный узор, тонкий и изящный, переплетённый с серебром. Два цвета сходились в одном месте, сплетались и расходились снова, образуя рисунок, похожий на крылья, которые расправлялись у меня прямо над ключицей.
Я провела пальцами по линии — и вздрогнула. Метка была живая. Она отзывалась лёгким пульсом, в такт моему сердцу, когда они к ней прикасались… жар становился сильнее, будто метка чувствовала их так же, как и я.
— Она прекрасна, — прошептал Неш за моей спиной, его дыхание коснулось моей шеи. — Половина светлая, половина тёмная… идеальная для тебя, Сора.
Макс, нахмурившись, наклонился ближе и коснулся узора губами. От этого у меня вырвался тихий стон — метка вспыхнула ярче, и на мгновение мне показалось, что я и правда связана с ними обоими, телом и душой.
— Теперь у тебя нет пути назад, — сказал он, но в его голосе не было угрозы. Только гордость и какая-то глубокая нежность.
Я зажмурилась, потому что страх и счастье смешались во мне в один, довольно забавный коктейль. И впервые за долгое время я позволила себе поверить: может быть, судьба и правда решила подарить мне не клетку, а крылья.
Я села, сбив дыхание, и машинально провела рукой по простыням. Пятна крови смотрели на меня слишком красноречиво. — Так… значит, всё было по-настоящему, — прошептала я, не веря своим глазам.
Макс мягко коснулся моего плеча, заставив повернуть голову к нему, и поцеловал так бережно, будто боялся спугнуть. Неш тоже не отставал — его губы скользнули по моей щеке, затем по шее, оставляя дрожь и тепло. Они будто играли со мной в немую игру: кто сумеет подарить мне больше нежности.
— Но ведь… — я сглотнула и посмотрела на них обоих, — мне не было больно. Совсем.
Неш чуть улыбнулся и провёл пальцами по моим спутанным волосам. — Я же обещал, — сказал он низко, с тем странным спокойствием, что всегда пугало и успокаивало одновременно. — Теперь в тебе ещё больше тьмы. Она защищает. По идее, откатов больше не должно быть вовсе.
— Значит… я уже не светлая? — спросила я шёпотом. Слова с трудом сходили с губ.
Некромант нахмурился и приподнял мой подбородок, заставив смотреть прямо в его глаза. — Светлая, конечно, — ответил он твёрдо. — Если душа рождена в свете или тьме, изменить это невозможно.
Макс усмехнулся и поцеловал меня снова, на этот раз жаднее. — И всё же теперь ты ещё и наша.
Я закрыла глаза, чувствуя, как моё сердце бьётся в такт их словам, и понимала — назад дороги нет.
Неш поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила, и понёс в душ. Я прижалась к его груди, укутанная в его тепло и усталость, и даже не пыталась протестовать. Тёплая вода зашумела, и он бережно смывал с меня следы близости, будто боялся причинить хоть малейшую боль. Его пальцы скользили по коже осторожно, почти трепетно, и всё это казалось неожиданно интимным и спокойным, словно я была не просто светлой, а чем-то драгоценным.
Когда мы вернулись в спальню, Макс уже сменил простыни. Он сидел на краю кровати, ждал нас, и в его глазах было что-то довольное и домашнее, совсем не похожее на прежний хищный огонь. — Сюда, малышка, — он протянул руки, и Неш уложил меня между ними.