Отец стража говорил неторопливо, с гордостью указывая на артефакты:
— Этот кинжал достался мне от деда. Им пронзали сердце перебежчика, чтобы проверить его истинность. — А этот амулет приносит удачу, но только если его носит страж. У простых людей он вызывает лихорадку. — Здесь собрание редких карт. Видишь? Эта помечена знаками тьмы — в те годы они ещё пользовались древними символами.
Я кивала, стараясь слушать внимательно, но на самом деле сердце колотилось от другой мысли: здесь, среди всего этого, может быть то, что нам нужно.
Я задержала взгляд на небольшой шкатулке, украшенной серебряной вязью. Она была явно новее, чем остальные вещи, и стояла чуть в стороне, как будто её недавно поставили сюда.
— А это что? — спросила я, показывая на неё.
Он посмотрел коротко, почти равнодушно. — Просто образцы из лаборатории. Ты ведь знаешь, что мы недавно работали над артефактом поиска. Там ещё кое-какие бумаги. Мелочи.
Я едва удержалась, чтобы не спросить больше.
Бумаги? Рецепт? Может, и яд…
— Очень любопытно, — сказала я, делая вид, что интересуюсь лишь из вежливости.
Он чуть улыбнулся, но взгляд оставался холодным. — Рад, что тебе нравится. Когда станешь нашей семьёй, это будет и твоей гордостью.
От этих слов внутри всё сжалось, но я снова кивнула.
В этот момент в коридоре послышался голос его сына: — Отец!
Отец нахмурился, прислушался и вздохнул. — Похоже, меня зовут. Побудь здесь пару минут, осмотрись.
Он положил ладонь мне на плечо. — Только ничего не трогай, служительница. Эти вещи куда опаснее, чем кажутся.
С этими словами он развернулся и вышел, плотно прикрыв дверь.
Я осталась одна в кабинете.
Я дождалась, пока шаги хозяина кабинета стихнут за дверью. Тишина навалилась неожиданно тяжело — будто стены и все эти артефакты смотрели на меня.
Сделав глубокий вдох, я подошла к шкатулке. Серебряные узоры на её крышке переливались в свете свечей, словно шевелились. Крышка поддалась сразу, без замков.
Внутри было не то, чего я ожидала: связка листов, аккуратно сложенных и перевязанных тонкой бечёвкой; пара маленьких флаконов с густой жидкостью — один прозрачный, другой мутно-зелёный; несколько сухих трав, потемневших, будто высохших века назад.
Я замерла. Что из этого может быть нужно Нешу? Что может спасти Макса?
Сомнений времени не оставалось. Я схватила оба флакона — стекло было холодное и липкое, один флакон едва не выскользнул из пальцев. Запихнула их в глубокий карман платья. Потом сунула туда же травы, сжав так сильно, что крошки осыпались на ладонь.
С бумагами пришлось повозиться. Там было несколько страниц с символами, которые я не смогла прочесть: чёрные круги, странные формулы, пометки на краю. Среди них — аккуратный рисунок какой-то печати, рядом слово «устойчивость». Сердце забилось сильнее. Я не знала, противоядие это или яд, но выглядело… важно.
Я быстро сунула бумаги в другой карман, стараясь не смять.
Задержала взгляд на самой шкатулке. Она была тяжелее, чем выглядела. На её дне — тонкая выемка. Я провела пальцами и нащупала маленький металлический жетон с выгравированным символом солнца и луны, переплетённых вместе. Символ казался знакомым, но вспомнить где я его видела — не смогла. Я тоже спрятала его.
Сердце билось так, что в ушах гул стоял.
Я торопливо захлопнула шкатулку и поставила её точно так, как она стояла прежде. Даже проверила — не оставила ли следов на пыли полки.
Только бы не заметили. Только бы никто не вошёл сейчас…
Я вытерла вспотевшие ладони о юбку, отошла от полки и повернулась к дверям, будто всё это время просто осматривала книги и трофеи.
Я едва успела отойти от полки и повернуться лицом к книжным рядам, как дверь распахнулась. На пороге появился отец стража.
— Надеюсь, я не слишком задержался? — его голос был спокоен, но взгляд — внимательный. Словно прожигал насквозь.
Я заставила себя улыбнуться и повернулась к нему, стараясь скрыть, как бешено колотится сердце.
— Нет-нет, я как раз любовалась вашей библиотекой, — кивнула я на ряды книг, делая вид, что действительно рассматривала корешки.
Он шагнул внутрь, медленно, с достоинством, и прикрыл за собой дверь.
— Здесь много редкого, — сказал он, проходя мимо меня. Его глаза скользнули по столу, по полкам, задержались на шкатулке. В груди у меня похолодело. — В этой комнате я храню всё самое ценное.
Я крепче сжала пальцы в складках юбки.
— Должно быть, очень ответственно — оберегать такие знания, — тихо сказала я, надеясь, что голос не дрожит.