Он слегка улыбнулся, но улыбка была холодная. — Ответственность — то, без чего невозможно быть стражем. Думаю, вы это понимаете, служительница.
— Конечно, — я поклонила голову, как полагалось.
Он прошёл вдоль стеллажей, рукой проводя по переплётам. — Сын сделал правильный выбор. Вы — образец света, и рядом с вами его жизнь будет правильной. Устойчивой. Без… излишеств.
Я почти задохнулась. Мне пришлось опустить глаза, чтобы он не заметил искры протеста.
— Я постараюсь оправдать ваше доверие, — произнесла я тихо, а внутри всё кричало, что никакая я ему не невеста.
Отец стража приблизился ещё, остановился почти рядом. — Хорошо, что вы понимаете. Семья стража — это не просто союз двух людей. Это союз с нашим делом. С нашей силой. Надеюсь, вы не подведёте.
Я кивнула, стараясь выглядеть скромной и послушной.
Он ещё раз обвёл взглядом кабинет. На секунду мне показалось, что он заметил, что шкатулка стоит чуть иначе, чем прежде. Но он лишь протянул руку к двери.
— Пойдёмте. Сын ждёт.
Я почти выдохнула с облегчением, но всё равно спина покрылась холодным потом. Я последовала за ним, чувствуя, как в карманах платья неприятно оттягивает флаконы и шуршат спрятанные бумаги.
Только бы не заметил. Только бы не заметил…
Глава 39
Когда мы вернулись в гостиную, меня уже ждал страж. Он поднялся с кресла, улыбнулся родителям и протянул мне руку.
— Устала? — спросил он так, будто мы с ним давно женаты и он имеет право на заботливый тон.
— Немного, — ответила я, опуская глаза.
— Тогда пора проводить тебя домой, — сказал он. И, не спрашивая, переплёл пальцы с моими.
Я поклонилась его родителям, поблагодарила за ужин, и мы вышли. Дверь за нами закрылась, и сразу стало легче дышать. Но легче ненадолго.
По дороге он молчал какое-то время, шагал уверенно, а потом вдруг заговорил:
— Ты сегодня была слишком сдержанной. Даже холодной. Я не доволен, — его голос был низкий и жёсткий. — Но это ничего. Мы ещё поработаем над твоим поведением. Теперь, когда ты моя, у нас впереди вся жизнь.
Я едва сдержалась, чтобы не вырвать руку. Сердце болезненно стучало в груди, в голове вертелось одно: не моя жизнь…
— Ты еще не знаешь, что мне нравится, — продолжил он уже мягче, словно поглаживая словами. — Но это временно. Скоро ты привыкнешь.
Я ничего не ответила. Просто кивнула, потому что любое слово застряло бы комом в горле. Он все время менял манеру общения. То на ты, то на вы. Это сбивало с толку не меньше, чем то, как он преобразился с тех пор, как мы оказались в его детской.
Вот уже показался мой дом. У порога он остановился, не отпуская мою руку. Его глаза блеснули каким-то собственническим огнём.
— Спокойной ночи, — сказал он, и прежде чем я успела повернуть голову, резко наклонился.
Я отвела лицо в сторону, но он крепко сжал мою ладонь и подбородок другой рукой, развернул и всё же поцеловал — жёстко, властно, так, словно ставил на мне свою печать.
Внутри всё сжалось от отвращения и страха, но я не сопротивлялась. Я знала: любое движение будет воспринято как вызов.
Он отстранился только тогда, когда сам захотел, и улыбнулся. — Вот так лучше. До завтра, моя невеста. И лучше подумай о том, чтобы быть более благосклонной. Я не хочу получать тебя силой каждый раз.
Я с трудом вырвала руку и, не оглядываясь, открыла дверь. Захлопнула её за собой, прислонилась к дереву и глубоко вдохнула.
Теперь, когда ты моя. Эти слова зазвенели в голове, как приговор.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и впервые за весь вечер позволила себе тихо выдохнуть. Руки дрожали. Щёки горели от чужого поцелуя, словно от ожога.
Теперь, когда ты моя… — снова и снова отдавалось в голове.
Я тихо вошла в гостиную, но не успела и шага сделать, как Неш встал с кресла. Он был как натянтая струна: глаза холодные, губы сжатые, и в них жёгся такой звериный свет, что я даже вздрогнула. Макс всё ещё спал на диване, бледный и уставший, будто весь мир на его плечи опал.
— Что случилось? — его голос был коротким, как удар кинжала. — Я чувствую, насколько ты расстроена.
Я попыталась выдавить из себя спокойный рассказ, но слова тряслись: — Он… он показал приказ. Подписан запрос о том, чтобы я стала его женой. Сказал, что я — его жена уже. И когда я спросила, как же так, а спросить меня? — он ответил: «ты уже здесь, значит согласна». И попытался… — я не смогла договорить, горло сжало слёзной болью.
Неш не дал мне закончить. Он шагнул к двери, как будто готов был рвануться обратно в дом стража, но сдержался, стиснув кулаки так, что костяшки побелели. — Он взял тебя силой?