Эльф не льстил ей, он как бы поставил на ней клеймо. Потом запустил пальцы в растрепанные волосы и резко потянул.
– Он заставлял вас почувствовать жар в груди?
– Да, – вызывающе ответила Мадлен.
Рассудок еще предостерегал ее, но тело покорилось, когда Рэй нежно целовал ее.
– Я найду этого Тэдора и убью. – Он наклонил голову, провел губами по изгибу ее шеи и сжал зубами кожу.
Мадлен почувствовала боль, но он сразу поцеловал это место. Краем глаза она видела серебряную серьгу, гладкое мускулистое плечо. Ее возмущало собственное желание. Как одна его красота могла привлекать ее к нему? Это не любовь, которую она чувствовала к Тэдору, не супружеская обязанность, которую она должна выполнить по отношению к настоящему мужу. Это непристойное вожделение.
Наконец она поняла себя. Все, что говорили ей Ирэн и леди Кларис, – правда. Она распутное существо, лишенное всяческого постоянства. Она могла сопротивляться. Из верности Тэдору, из чувства собственного достоинства, из гордости, в конце концов. Но вместо этого прикоснулась к нему губами. И хотела, чтобы происходящее сейчас длилось вечно. Он крепко поцеловал ее шею, сжал зубами мочку уха, и она яростно ответила ему. Словно кошка, укусила его за плечо.
Звук, который он издал, походил на шипение дикой Ню в чаще леса. Он без видимых усилий отстранил ее от себя, держа на расстоянии вытянутой руки. Оба тяжело дышали.
– Так вот что вам нравится? – с опасной улыбкой спросил он. – Какое оружие имею, тем и пользуюсь.
– Для чего?
Мадлен не знала. Ее переполнял гнев, а он был прекрасен, безупречен, возбужден и заявлял права на ее тело. Обычная угроза превратилась в нечто большее, когда он сжал пальцами ей грудь и обвел ее круговым движением, спуская рубашку. Потом улыбнулся, больно уколол ногтем и снова нежно погладил кожу. Мадлен отпрянула, но он последовал за ней, медленно подталкивая ее, пока она не вжалась спиной в стоящие у стены ящики. Теперь она испугалась по-настоящему. Она в ловушке, нескромно обнаженная, рубашка спущена до талии, связывая руки в локтях. Он ее предупреждал, угрожал ей, говорил, что ее ждет, а она этому не верила. Она как-нибудь спасется, ведь ангел-хранитель всегда приходил ей на помощь… Но край ящика больно впился в бедро, спущенная рубашка мешала двигаться. Опершись на руки, пират держал ее в заключении, словно хотел доказать ей, насколько она беспомощна. Мадлен не могла дотянуться до него, чтобы укусить или поцарапать.
Она только могла чувствовать. Чувствовать его горячие губы, страстно ласкающие ее щеки, шею, груди. Она вздрогнула, но огонь желания распространялся уже по всему ее телу, затмевая разум. Мадлен попыталась отстраниться. Тщетно. Эльф лишь сильнее прижал ее к сундуку, а потом… Мадлен неистово заметалась и прильнула к его горячему обнаженному телу. Нет, это был не деликатный Тэдор, а столь жеанный и в то же время омерзительный Рэй.
– Соглашайтесь! Вы моя жена, – процедил он сквозь зубы и сделал резкий толчок, вжимая девушку спиной в ящик.
Толкнуть. Вырваться. Убежать. Он же показал ей, как просто открыть потайной замок. Она вскрикнула. Хотела было пихнуть его коленкой. Он не отпускал. Наоборот, он еще сильнее прижал ее к себе. Пронзительная боль заставила Мадлен вцепиться в меховую полость на сундуке. Затем в яростной попытке отбросить его она приподнялась на локтях, а поскольку он прижимал ее лицо к своей груди, она вонзила зубы в его мускулистое предплечье.
Эльф только зашипел. Глаза у него были закрыты, голова откинута, тело напряглось. Всё. Он добился своего.
– Расслабься, – прошептал он.
Неистовые ощущения, неведомые ей ранее, переполняли тело Мадлен. На секунду он замер, и девушка снова укусила его, ощутив на языке кровь. Он выгнулся, по телу прошла судорога.
– Ужас, – прорычал он. – Пощадите меня, дорогая.
– Пощадить? – крикнула Мадлен. – Да будьте вы прокляты!
Он освободил ее и так быстро отпрянул назад, что она не успела пнуть его ногой. Мадлен натянула на грудь рубашку, села и, одергивая подол, увидела кровь на бедрах… теперь ее собственную, настоящую.
– Боги вас покарают.
Внезапно Мадлен вскочила и схватила его кинжал. Но эльф сжал ей запястье, прежде чем она успела прикоснуться к нему.
– Не надо, – тихо сказал он, по его лицу стекали тонкий струйки пота. – Давайте жить, не опасаясь друг друга.
Мадлен хрипло засмеялась:
– О да! Чего теперь нам бояться?
Он ласково погладил тыльную сторону ее запястья большим пальцем.
– Вам незачем бояться меня. С этой ночи ваша защита – дело моей чести. Теперь мы женаты, независимо от того, давали клятву в церкви или нет.
Мадлен опустилась на свою брачную постель – кованый сундук.
– Мне больно, – процедила она, словно это было худшее, что с ней произошло.
– Это вам не нравится?
– Абсолютно!
Эльф дотронулся до плеча, и она увидела на его пальцах кровь.
– Понимаю. Вам нравится делать больно только мне.
Удивительно было смотреть на него, зная, что это след от ее зубов. Она поставила на нем свой знак. Собственное клеймо. Мадлен почувствовала мрачное удовлетворение. Она слышала, как он медленно вздохнул. Она встретила его взгляд. Черный хищник наблюдал за нею из чащи ночного леса.
– Можете делать мне больно, если это доставляет вам удовольствие, – сказал он. – Но лишь наедине и только собственным телом.
Мадлен облизнула губы и отдела взгляд.
– Значит, любите…
– А?!
– Облизнули, а не утёрли, – чуть заметная улыбка появилась на его красивом лице.
– Бред новобрчного, – горько сказала она, тут же вспомнив, как промокнула пальцами с губ слюну Тэдора, когда они встречались на мельнице.
– Скоро вы поймете, что я прав.
Рэй обнял ее, прижал к груди. Мадлен по-прежнему ощущала вкус его крови на языке, вдыхала его запах, смешавшийся с ароматом ее собственной, пахнущей дождем кожи. В этом не было ни изысканности, ни учтивости, ни возвышенности духа. Все земное, как сама пещера. Что-то глубокое, потаенное, о чем не говорят при свете. С того места, где они стояли, Мадлен видела блеск камней на рукоятках кинжалов. Она больше не попытается их схватить, приступ ярости уже позади. Но даже при всем желании она не смогла бы до них дотянуться. Значит, и сейчас, держа ее в объятиях, эльф ничего не упускал из виду.
Когда она шевельнулась, чтобы освободиться, Рэй сразу отпустил ее. Мадлен медленно скользила взглядом от его сапог к черным штанам, его полускрытому мужскому достоинству, которое заставило ее покраснеть, к его широкой груди, плечам, к лицу.
Эльф знал, что она его разглядывает, и выпрямился, предоставив ей такую возможность.
– Говорят, Фрэнк де Фрог напоминает отвратительную жабу, – небрежно произнес он.
– Отвратительные жабы мерещатся тем, кто сам похож на них, – вернула Мадлен.
– Вы так думаете? И кто вас этому научил?
– Эдель.
– Ваша знахарка? – Мадлен кивнула. – И все же мне кажется, что из нас двоих вы предпочтете меня.
Она пожала плечами.
– В любом случае он вряд ли позволит безнаказанно укусить себя, – мрачно сказал Рэй.
– Ну да, свяжет руки и ноги, а потом еще и губы дёгтем с мёдом, – ехидно продолжила Мадлен.
Световой магический шар вдруг начал меркнуть. Но прежде чем комната погрузилась в непроглядную темноту, эльф снова высек волшебный огонь. Розовое на этот раз пламя вырвалось из кучки обугленного холста в медной чаше, и на миг его лицо приобрело красный оттенок, словно у молодого демона, склонившегося над огнем в очаге у Злого Бога.
Рэй быстро накрыл дымящую чашу металлической крышкой. Затем, привычным движением надев пояс, он протянул Мадлен полотенце.