Наконец он уперся плечом в стену и нажал. Мадлен подпрыгнула и упала на кровать, услышав позади грохот рухнувшего дерева.
На расстоянии вытянутой руки от того места, где она стояла, шикарный шамсмаденский ковер осел над раскрывшимся люком, опутанная бахрома свисала в темноту, откуда тянуло холодом и доносилось гуканье встревоженных птиц. Мадлен с ужасом поняла, что открылась ловушка для падения с башни.
– Мэд, теперь посмотри сюда. – Он поднес лампу к стене. – Когда увидишь вот такой алмаз с зубцом на двух гранях, мысленно проведи между ними линию, а от нее стрелу. Перпендикулярно, на расстояние пяти шагов. Это произойдет здесь.
– Что произойдет? – тихо спросила она.
– Какая-нибудь неприятность. Слушай меня, ведьма. И не забывай об этом, как забыла про дверь. – Мадлен кивнула, вся во внимании. – Я собираюсь убить Фрэнка де Фрога. Я не могу добраться до него, пока он в Милагро, в цитадели города. Его надо выманить, дать ему знать, что мы здесь. Ты говоришь, я убил троих в Илоне, но там был четвертый гуль, которому я оставил его подобие жизни, чтобы он мог передать новость де Фрогу и навести его на наш след.
– Значит, нас преследуют? – с беспокойством спросила Мадлен.
– Вряд ли.
Подойдя к ловушке, он вытащил из дыры ковер, потом встал на колени и сунул руку под пол. Мышцы на спине и руках напряглись, пол заскрипел, и опускная дверь закрылась. Он с силой оперся на нее, проверяя.
– Будем надеяться, что Зиг устроит им прекрасную охоту. Но у Фрэнка де Фрога достаточно знакомых в Илоне. По моим расчетам, они схватят их на третий день, и Зиг выдаст меня, чтобы избежать пыток.
– Нет, Зиг-то тебя не предаст!
Он с улыбкой взглянул на Мадлен.
– Думаешь, нет? Ты плохо знаешь де Фрога.
– Боги, это же не входило в твои планы! Что мой так называемый жених схватит их!
– Да, именно на это я и рассчитывал. Зигу все известно до последней мелочи. Но ты права, он не выдаст меня. Не из-за пыток, даже де Фрог поймет это. Чтобы спасти Изис.
Мадлен от ужаса покачала головой:
– Нет!
– Мы сами придумали эту хитрость, любимая. Они должны ему поверить.
– Но ведь может произойти что угодно, какая-нибудь случайность, несчастье… Как ты можешь быть уверен?
– Могу. Я верю в ловкость Зига не меньше, чем в собственную. – Он хрипло засмеялся. – Несчастье тут, в моей голове. Я не помню то, что должен знать. Будь проклята твоя любимая верховая лошадь!
Мадлен подтянула ноги, обхватила руками колени.
– Ужасно! С ними Изис и ее ребенок. И Ричи!
– Это ее собственный выбор. Я рассчитывал на Зухру, но Изис умоляла меня послать ее. Она сделает все возможное. И Зигу будет легче убедить их, поскольку он ее любит.
– Он тебе сказал?
– У меня есть глаза. – Порывшись в сундуке, он бросил на кровать деревянный гребень и с горечью добавил: – Зачем он будет мне говорить? Она все равно не позволит ухаживать за ней, потому что Зиг южанин. Это только резрассудные пиратки живут вместе с такими как мой старый знакомый Сунна.
Мадлен и сама все знала. Хотя Изис не говорила ни о своих чувствах, ни о Зиге, правда была на ее лице, когда она смотрела на него. Любила до такой степени, что попросилась сопровождать его в этом смертельно опасном деле.
Мадлен наблюдала за эльфом, который облокотился на кроватный столбик. Раньше она считала невозможным оставаться с ним, потому что он так легко убивал, так легко лгал. Теперь она чувствовала, что сердце и рассудок тянут ее в разные стороны. Вскочив с кровати, она повернулась к нему.
– И тебя не интересует, что с ними случилось? Зачем тебе это делать? Почему ты непременно должен убить этого де Фрога? – Она схватила гребень и прошипела: – Милагро! Ненавижу эти земли!
Она взялась расчесывать еще не просохшие волосы, с силой дернула и вскрикнула от боли. Когда эльф начал обходить кровать, она не повернулась, только напряглась в ожидании демонстрации очередной ловушки или какого-нибудь фокуса. Но он просто взял гребень из ее дрожащей руки, откинул назад волосы и стал их расчесывать так ласково и умело, будто опытная служанка.
– Я тебя не понимаю, – всхлипнула Мадлен, глотая слезы. Он не ответил. – Зиг – ладно, это его выбор служить тебе. Но Изис. И ее ребенок. Что они сделали, чтобы рисковать из-за тебя?
Эльф осторожно вел гребнем по ее волосам.
– А Ричи! Совсем малыш. Он так боится тебя и все равно любит. Ты мог оставить в безопасности хотя бы его. Зачем ты вообще увез его с острова? Какая тебе здесь от него помощь?
– Он сын Фрэнка де Фрога.
Отпрянув, Мадлен соскочила с кровати.
– Что ты сказал?
– Ты ведь это знала, Мэд, – спокойно произнес он. – Неужели ты не наводила справки о человеке, за которого собиралась замуж?
– У него была жена… она умерла при родах. Я… – Ничего другого Мадлен не знала и не хотела знать. – Значит, Ричи и есть его сын?
– Да.
– Твой заложник? – простонала она.
– Я говорил тебе, что остров хорошо защищен.
Она думала, что он имеет в виду магию или свой пиратский флот. Она вспомнила лицо Ричи. Как он был встревожен, как хотел услужить. Как смотрел широко раскрытыми глазами, когда о де Фроге говорили с ненавистью или презрением.
– Спаси его, Единый. Он любит тебя.
На миг что-то промелькнуло в черных глазах эльфа, как в тот момент, когда он смотрел в зеркало и просил отца не убивать его во сне. Мадлен вспомнила о тренировках на острове, пробах на яд, о том, с каким страхом и гордостью мальчик раз за разом подавал вино лорду Кобэррэ.
– Если ты готовил его для убийства де Фрога, если это твои намерения, – процедила Мадлен, кривя губы, – то, клянусь всеми богами, я сама отправлю тебя в обитель Злого Бога. Любым возможным способом.
Эльф не сводил с нее долгого немигающего взгляда. Она бы столкнула его в ловушку, пронзила бы его собственным кинжалом. Она с ужасом ждала ответа.
– Я сказал уже, что сам убью Фрэка де Фрога, – мрачно улыбнулся он. – Такое удовольствие я не хотел бы уступить ребенку.
Мадлен осторожно выдохнула. Глаза наполнились слезами, в носу защипало.
– Не уверена, что это большая заслуга. Но рада это слышать.
– Иди сюда, ведьма. Дай мне расчесать твои волосы. Пусть тебя успокоит мысль о том, что Кир позаботится о Ричи и ребенке. Он привезет их другим путем на встречу с нами.
Мадлен быстро вытерла глаза, села на кровать, и он продолжил свою работу.
– Пожалуй, ты в самом деле убила бы меня, – задумчиво сказал эльф. – Или попыталась бы.
– Да. И убью, если понадобится.
Его рука замерла. Наклонившись, он прижался губами к ее волосам. Он мог ласкать ее или задушить, однако не сделал ни того, ни другого, лишь тихо произнес:
– Да простит тебя Единый.
– За что?
– Однажды я был таким же как и Ричи.
– Ты имеешь в виду – заложником? – дрожащим голосом спросила Мадлен.
– Да. Хотя и не столь ценным, как он. Просто орудием в руках моего отца.
– Ужасно!
– Правда? Не знаю. Но меня бы весьма ободрила мысль, что есть кто-то, способный обуздать меня.
– Тогда оставь в покое Ричи. И других.
– Хочешь стать моей совестью, ведьма? – насмешливо поинтересовался он.
– Я не шучу.
–Я тоже. Мне бы она не помешала.
Верховный жрец в Бэллатэрре наверняка пришел бы в отчаяние или расхохотался, узнав, что Мадлен призвана охранять чью-то совесть. Она вспомнила собственные прегрешения, в которых, честно говоря, никогда не раскаивалась. Вспомнила озеро, воду, стекающую с лица эльфа, его покорно склоненную голову… и фейерверк чувств.