– Моя сестра никому не сказала? – нахмурилась Мадлен.
– А кому бы она могла сказать? Мы знали, что среди нас есть человек де Фрога. Мой отец послал меня охранять Меринду, а Ирэн было хорошо известно, что я уничтожу ее в тот же момент, как только обнаружу, что она собирается сделать.
– Я думала, ты любил ее.
– Любил.
Глядя на черно-белые квадраты доски для игры в престолы, Мадлен вспомнила сестру и то гробовое молчание, которым в их семье было окружено слово Милагро.
– Бедная Ирэн.
– Да, бедная-бедная Ирэн, – усмехнулся эльф.
– Я не знаю, как поступила бы на ее месте. Думаю, так же.
– То есть сделала бы попытку, но с уверенностью, что все испортишь? Пощадила бы собственную душу ценой того, кого любишь?
– Разве можно считать ее за это виновной? Они же просили ее совершить убийство.
– А ставкой была твоя жизнь. Глупый раб из Милагро, у нее не хватило твердости ни совершить убийство, ни даже спасти тебя. В этом главная слабость всех де Фрогов – они всегда неправильно судят о возможностях тех, кого используют. Ты была обречена с того момента, как они тебя захватили.
– Я живу.
– Да, это чудо, достойное бога.
Или достойное его посланника. Например, крылатого кота. Да, она жива. Только не благодаря действиям Ирэн или бабушки. Всю жизнь она верила в своего хранителя, чувствовала, как он стоит в тени, чтобы защитить ее.
– Спасибо тебе за то, что спас меня. За то, что вырвал меня из их рук, когда никто другой ничего не мог сделать. – Эльф лишь пожал плечами, глядя в сторону, и презрительно фыркнул. – Ты не любишь, когда тебя благодарят, – сказала Мадлен.
Он раскрыл ладонь и нахмурился, как будто увидел там некую тайну.
– Не знаю. Ты единственная, кто сделал это.
Он сжал руку, потом широко расставил пальцы, и на его ладони оказался сладко пахнущий цветок лимонного дерева. Он протянул его Мадлен.
– Для твоих волос, – отрывисто пробормотал он.
Мадлен взяла цветок, немного помятый, с загнутыми лепестками.
– Ирэн никогда тебя не благодарила? – спросила она, вдыхая запах.
– Я не задерживался, чтобы поговорить с ней.
Она совершенно его не помнила во время приезда в Бэллатэрру. В ее памяти остались только снег и большая Ирэн с ребенком. "Не могу поверить, что она никогда с тобой не говорила", – хотела было сказать Мадлен.
Эльф встал. Движение грациозное, будто в танце, вся его скованность исчезла.
– Потом она вышла замуж за своего крестьянина. Наверняка я бы в конце концов убил ее, когда мы отправились бы на новогодье ощипывать гуся. Позволив ей предварительно родить пару наследников.
Молчание…
– Ты играла в пальцы? – неожиданно спросил он, убирая доску для престолов в сундук.
Мадлен сначала не поняла его, потом засмеялась:
– Играла! Только очень давно.
– Я тоже. Значит, силы у нас примерно равные.
– Совсем детская игра, – вздохнула она, покраснев от смущения.
– Не думаю. Я видел, как игроки в пальцы выигрывали и теряли целые состояния, они опаивали друг друга рами и творили иллюзии, – ответил эльф, захлопывая крышку сундука. – А в Бэллатэрре она считается всего лишь детской?
Мадлен сунула валявшийся на столе цветок за ухо. Она видела, как длинноухий наблюдает за ней, и почувствовала теплоту на сердце.
– Ирэн научила всех нас, когда мы были маленькими. С тех пор я не играла.
Он поднял кулак.
– Два пальца или четыре?
Мадлен нахмурилась, вспоминая.
– Мы играли только в два. А ты умеешь в четыре?
– Можем играть, как тебе нравится. Десять партий. Два пальца. Считаем общую сумму всех пальцев, очко за каждую победу.
Она пожала плечами. Это, конечно, не престолы, но эльф смотрел на нее вполне серьезно. Одна рука за спиной.
– Итак, считаем до трех, – сказал он. – Раз… два… три…
– Четыре! – крикнули они хором.
Мадлен взглянула на их руки. У каждого по два выпрямленных пальца.
– Ничья, – сказала она.
Эльф кивнул и улыбнулся.
– Раз… два… три…
– Один! – выпалила она, не успев сообразить, потом увидела, что держит два пальца, а у него только один. – Как глупо с моей стороны.
– Ладно. Раз… два… три…
– Зеро! – крикнула Мадлен, подняв сжатый кулак против двух его пальцев. – О, черт, ты… – Она едва не сказала, что он выиграл. – Сколько ты назвал?
Он нахмурился в притворном замешательстве.
– Я забыл сказать.
– Это труднее, чем я представляла, – хихикнула она.
– Да! Готова? Раз… два… три…
– Три!
– Один! – Эльф выкинул один палец, она – два.
– Я выиграла! Я впереди!
– Ты впереди, госпожа.
Мадлен сосредоточилась на их кулаках, слегка кивая при счете.
– Три! – закричала она, хотя пыталась выкинуть два пальца уже после того, как он выбросил один.
– Не мошенничай, – сказал эльф, одарив ее всепожирающим взглядом.
– Я просто не успела сосредоточиться. Это не в счет.
– Хорошо. Но помни, что я приказываю сбрасывать обманщиков со скалы. Готова?
Она кивнула.
– Один! – Мадлен подняла сжатый кулак, он выбросил два пальца. Оба посмотрели на руки. – Ты опять забыл!
– Проклятие. Считай ты. Похоже, я не могу делать одновременно и то и другое без магии.
Она даже подпрыгивала, когда считала.
– Раз… два… три… Четыре! Нет, три! Я хотела сказать, три! – Оба выкинули по три пальца. Он взял ее за подбородок.
– Ты мошенница, ведьма. Прирожденная мошенница.
Эльф наклонился и поцеловал ее. Она впилась ему в губы и быстро отпрянула.
– Готов? Я выигрываю.
– Последнее очко не считаем.
– Всё равно, я впереди, – хохотала она.
– Потому что обманываешь, – укорил он.
– Готов? – Мадлен словно не сылшала его упрёка, она глубоко вдохнула, собираясь назвать три, а выбросить два и не перепутать.
– Раз… два… три… Пять!
Оба выкинули по два пальца.
– Пять? – ехидно спросил он.
– Ты меня запутал!
– Чем?
– Тем… что стоял здесь. И поцеловал.
– А где мне стоять? На двери ловушки?
Мадлен сжала руки.
– Ладно. Еще раз. Мы должны сосредоточиться. – Она закрыла глаза.
– Вы достаточно успокоились, принцесса?
– Ты отвлекаешь меня.
– Ты прекрасна.
– Нет, лорд, это вы прекрасны и слишком хорошо об этом знаете. Раз… два… три…
– Четыре! – выкрикнули оба.
– Черт возьми. Я намерен сделать ничью.
– Я выиграю. – Мадлен самодовольно усмехнулась.
Эльф схватил ее за талию, притянул к себе.
– Ты никогда не выиграешь, – прорычал он. – Я этого не потерплю, ведьма.
Она взвизгнула, когда он повалил ее на кровать.
– Я выиграла, – бормотала она. – Честно!
– Назови меня по имени, – приказал он, почти ложась на нее и прижимая ее голову к подушке.
– Нет! Ты проиграл!
– Да, – шепнул он ей на ухо. – Но ты думаешь, что я прекрасен.
– Отвратительная жаба, – хихикнула Мадлен, пытаясь вздохнуть.
Она вдруг обнаружила, что сама лежит на нем, а он на кровати.
– Форту!
Закрыв глаза, он улыбнулся. Она не знала, что он может так улыбаться. Не представляла, что он мог смеяться. И он был прекрасен… ее эльф, ее спаситель.
– Когда я увидел твои глаза, я подумал об этом озере.
Мадлен уткнулась ему в плечо, вдохнула запах его теплой кожи.
– Дома некоторые считали, что у меня дурной глаз.