Он не просто работал на Ленобию. Она ему доверяет. Поняв это, Аурокс удивился. Если в такой суете и при таком напряжении Верховная жрица могла настолько доверять людям, то, возможно, есть шанс, что и Зои сможет…
Нет. Аурокс не дал себе воли погрузиться в подобную фантазию. Он ведь слышал, ЧЕМ он являлся. И Зои слышала. Они все слышали! Он был создан Тьмой с помощью крови матери Зои. Он был вне ее доверия или же прощения.
На этой земле есть только один человек, который мне доверяет, только один, который прощает меня. К ней мне и нужно идти.
Аурокс висел, вглядываясь сквозь корни и обломки коры, выжидающий… наблюдающий… В конце концов, люди из конюшен начали разбредаться, обсуждая, как здорово, что они находятся в нескольких минутах ходьбы от «Квинниз» (прим. переводчика «Queenies», оно же «Queenies Plus - Breakfast & Brunch Restaurant» - популярная закусочная в Талсе; если кто надумает посетить – вот адрес: Sandwich Shop1834 Utica Square, Tulsa, OK ). Так что они вполне могут разжиться на ланч макси-сэндвичем с яйцом (прим. переводчика – «Ultimate Egg sandwich» это аналог наших жареных бутербродов с яичницей и прочим хламом – когда внутрь жареной хлебной рамочки заливается яичная смесь и придавливается сверху мякишем). А еще они смеялись. Друзья всегда смеются.
Ауроксу страстно хотелось разделить дружеский смех.
Когда их спины и их голоса исчезли в отдалении, парень целиком вытянул себя из ямы и, словно обезьяна, взобрался на поваленное дерево – там, где оно опиралось на школьную стену, а затем перемахнул через нее.
Ауроксу захотелось ускориться – вызвать зверя и, разрывая землю под ногами, бежать изо всех его потусторонних сил. Вместо этого он принудил себя идти. Он отряхнул грязь, листья и траву с одежды. Он провел пальцами по спутанной мешанине, бывшей его волосами, выгреб оттуда комки грязи с кровью, и расчесал ее в некое подобие нормальной прически.
Хорошо, когда нормально. Нормальность не замечается. Нормальных не опасаются и не задерживают.
Машина была точно там, где он бросил ее накануне. Ключи все еще торчали в зажигании. Руки Аурокса лишь слегка дрогнули, когда он завел двигатель и вырулил с задворок стоянки на площади Утика. Он направились на юго-восток – к убежищу.
Дорога, казалось, заняла лишь мгновение. И Аурокс был благодарен за это. Когда свернул вниз, на тропинку к бабушке Редберд, он опустил окна. Хотя день был прохладным, ему хотелось впитывать лавандовый запах и предлагаемое им спокойствие. Так же, как он принял предложенное ему бабушкой Редберд убежище.
Все изменилось, когда Аурокс припарковался перед ее широким крыльцом. Вначале он не понял этого, просто не смог осознать. Его ударил запах, и он сражаться с известием, которое вдыхал вместе с этим запахом.
- Бабушка? Бабушка Редберд? – позвал Аурокс, когда вышел из машины и обежал вокруг домика. Он думал увидеть ее у кристального ручья – она ведь принадлежала этому месту. Она должна напевать радостные песенки. Мирная. Надежная. Безопасная.
Но ее там не было.
На него нахлынуло ужасное предчувствие. Аурокс вспомнил зловонный запах, который принесло к нему посреди лавандового аромата, когда он парковался перед бабушкиным домом.
Аурокс побежал.
- Бабушка! Где ты? – Кричал он, обогнув домик сбоку, ноги поскользнулись на гравии, которым была выложена небольшая парковочная площадка перед домом.
Аурокс схватился за перила, и перемахнул шесть ступенек двумя шагами, остановившись по центру широкой деревянной доски, перед закрытой бабушкиной дверью. Аурокс дернул дверь и вбежал внутрь.
- Бабушка! Это я, Аурокс, твой тсу-ка-нв-с-ди-на. Я вернулся!
Ничего. Ее здесь не было. И это было плохо – очень-очень плохо.
Аурокс пошел назад, вернувшись на середину крыльца. Здесь запах был самым насыщенным.
Тьма. Страх. Ненависть. Боль. Аурокс мог прочесть все эти эмоции и даже больше – из крови, которой забрызгано крыльцо. Пока стоял, тяжело дыша и впитывая страшные сведения о насилии и разрушении, до него долетели струйки дыма. Он поднимался снизу, от его обутых в мокасины ноги, завихрениями, несущими обрывки информации. Запечатленная в сером тумане древняя песня, что поднималась вокруг него, была похожа на перышко. Аурокс мог расслышать в ней эхо бесстрашного женского голоса.
Аурокс прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Пожалуйста, безмолвно взмолился он, позволь мне узнать, что здесь случилось.
Его ударило чувствами – ненавистью и гневом. Они были легко узнаваемыми и понятными. «Неферет» - прошептал он. – «Ты была здесь. Я чую тебя и твой запах.» Но после знакомых эмоций, пришли те, что буквально швырнули его на колени.
Аурокс почувствовал отвагу Сильвии Редберд. Он узнал ее мудрость и решимость, и в конце – ее страх.
Он упал на колени. – «О нет, Богиня!» - Аурокс взывал к небесам. «Это кровь Неферет, искаженная влиянием бабушки Редберд. Неужели Неферет убила ее так же, как убила ее дочь? И где бабушкино тело?»
Ответа не было, за исключением вздохов подслушивающего ветра и раздражающего щелканья и карканья огромного ворона, который сидел на краю крыльца.
- Рефаим! Это ты? – Аурокс провел рукой по грязным волосам, а ворон смотрел на него, вертя головой из стороны в сторону. - Я хотел бы, чтобы Богиня забрала из меня быка и сделала бы меня птицей. Если бы она это сделала, у меня на все времена были бы полеты и небо.
Ворон каркнул на него, а затем расправил крылья и улетел, оставив Аурокса в полном одиночестве.
Ауроксу одинаково хотелось как заплакать от отчаяния и разочарования, так и пробудить зверя и на кого-нибудь напасть – на кого угодно – в гневе и смятении.
Но парень, который был еще и зверем, решил не делать ни того, ни другого. Аурокс не сделал ничего – вообще ничего – только думал. Аурокс очень долго сидел на бабушкином крыльце, посреди остатков крови и дыма, страхов и мужества, и размышлял об истине.
Если Неферет убила бабушку Редберд, ее тело было бы здесь. Неферет не имела причин скрывать свои деяния. Ее преступления всегда обнаруживаются. Танатос в этом убедилась. Итак, чего же такого Неферет хочет больше, чем смерти и разрушения?
Ответ был столь прост, сколь и ужасен.
Неферет жаждет создать хаос и самый простой способ организовать это – причинить боль Зои Редберд. Аурокс понял правду, как только к нему пришла эта мысль. Среди смертных бабушка была единственной в своём роде, она была талантливым вожаком и любимой многими. И могущественной. Бабушка была могущественной.
Сильвия Редберд могла бы стать значительно более совершенной жертвой, чем ее дочь.
«Нет!» - Мозг Аурокса тут же отбросил эту жуткую мысль. Это было также верно, как и то, что захватив любимую бабулю Зои, Неферет получит гарантии того, что недолетка придет за ней со всей ее весьма впечатляющей мощью. Сделав это, она еще и расколет вампирское сообщество, и устроит светопреставление местного масштаба.
«Пока Неферет удерживает бабушку Редберд – неважно, в качестве жертвы или заложницы – а Зои пытается ее спасти, Неферет получает то, чего жаждет больше всего: хаос и месть. Раз так, тогда кто-то другой должен спасти бабушку.»
Аурокс быстро принял решение, хотя понимал – оно вполне может стать его концом. Дорога обратно в Талсу показалась необычайно долгой. У Аурокса было достаточно времени на раздумья. Он размышлял о Неферет и ее черством, безразличном пренебрежении жизнью. Он думал о Драконе Ланкфорде, о том, как он сражался и победил одиночество и отчаяние, пытавшиеся поглотить его жизнь. Аурокс думал о мужестве тех, кто противостоял врагу, настолько колоссальному, что одно лишь воспоминание о белом быке заставило его вздрогнуть всем телом. А еще Аурокс думал о Зои Редберд.